По следам великих открытий,

05.04.2017
По следам великих открытий,

или Как я исполнял обязанности Главного археолога Москвы Леонида Кондрашева

Константин Михайлов

Свежие отчеты Мосгорнаследия о новых археологических находках на «Моей улице» мгновенно воскресили в памяти автора события минувшей пятницы. Прочитавши утром, что на Новой площади обнаружен «слух» Китай-города (подземная сводчатая камера, из которой защитники крепости денно и нощно прислушивались, не роют ли осаждающие подкоп под стену), я смекнул, что такими событиями Москва балует примерно раз в восемьдесят лет. И потому их нельзя упускать из виду. Я написал о том Главному археологу Москвы Леониду Кондрашеву и тут же получил любезный ответ: в 15.30 будем показывать журналистам, приходи. И я пришел.

Новое – это хорошо закопанное старое

Последний раз «слухи» Китай-города в этом месте обнаруживались в 1930-е годы, при сносе Китайской стены и подготовке к строительству метро.  Если заглянуть в хрестоматийную книгу П.В. Сытина «Из истории московских улиц», можно обнаружить там известие, что подземный «слух» снесенных в 1934-м Никольских ворот Китай-города при строительстве станции метро «Дзержинская» (ныне «Лубянка») был сохранен и использовался как вентиляционная камера.

В изданных в 1936 году отчетах археологов, изучавших трассу «первой очереди Московского Метрополитена имени Л. М. Кагановича»,  имеются ссылки на сообщения архитектора Н.Д.  Виноградова: «При работах по реставрации стены (в середине 1920-х гг. – Ред.), проводивших­ся под его руководст­вом на прясле между Ильинскими и Науголь­ными воротами, прибл­изительно напротив здания Политехническо­го музея, котлованом, заложенным с внутр­енней стороны стены, в толще белокаменной кладки фундамента был обнаружен свод, через отверстие в ко­тором проникали в об­ширное помещение, пе­рекрытое сводом и ра­внявшееся по длине и высоте находившейся над ним нише надзем­ной части стены. Кам­ера была выложена из плит известняка.
Несколько шурфов, заложенных по стене в обе стороны от ко­тлована, показали, что тут находятся сов­ершенно аналогичные обширные помещения, целиком (хотя и не вполне точно) повторя­ющие очертания арочн­ых ниш стены, но зам­кнутые с обеих сторон (т.е. с внешней и внутренней сторон ст­ены). Вершины их сво­дов находились на гл­убине около 0,50 м. Сообщались ли эти по­мещения внутренними проходами, осталось невыясненным. Первоначально Н. Д. Виноградов предпо­лагал, что камеры яв­лялись хранилищем бо­евых припасов и в ча­стности зелья. Совок­упность собранных на­ми сведений позволяе­т, однако, думать, что аркады этих камер, соединённые проход­ами, возможно, образ­овывали сплошной под­земный коридор в тол­ще фундамента стены»*.

Очень может быть, что строители «Моей улицы»-2017 обнаружили то же самое сводчатое помещение, найденное Н.Д. Виноградовым в 1920-е. К сожалению, они явно не читали археологических отчетов 1930-х годов, а то вели бы себя на полуметровой глубине гораздо аккуратнее.

Не могу предположить, что с этими отчетами не знакомы современные московские археологи. Однако на победное наступление «Моей улицы» на московские древности в 2017 году это никак не повлияло.

Погружение в 1534 год

С версией столичных властей  об открытиях на Новой площади и о возможной принадлежности слуха Богословской башне Китай-города широкая публика уже ознакомлена.

bogoslov.jpg

Богословская башня Китай-города. Рисунок И.А. Фомина

Что касается моих крайне субъективных впечатлений, Новая площадь 31 марта 2017 года невольно напоминала самое себя в 1534 году, когда здесь начинались работы по сооружению Китайгородской крепости. Обширное пространство между храмом Иоанна Богослова под Вязом и Политехническим музеем было огорожено и раскопано вдоль и поперек, по нему сновали рабочие в ярких жилетах и касках, что-то беспрестанно долбили, копали, сгребали и разгребали. Не хватало только Петрока Малого и уполномоченных бояр Елены Глинской, но и без них работа кипела.

Заглядывая в прорехи ограждений, я пытался разглядеть, что же там беспрестанно долбят и копают. В нескольких местах, увы, видны были массивы кирпичной кладки, прорезанные насквозь безжалостными траншеями. Поскольку камни в Москве пока не вопиют, они не могли сказать: «Я – Китай-город!»

nov2.jpg

nov1.jpg

Напротив церкви Иоанна Богослова за ограждением я заприметил небольшую толпу, ощетинившуюся телекамерами. Их было никак не меньше пятнадцати, что в весьма прохладную и снежную погоду не могло не радовать: велик, велик интерес СМИ к отечественным древностям.

Подойдя ближе, я увидел, что коллеги – в ожидании Леонида Кондрашева - выстроились вдоль траншеи, тянувшейся от тротуара в сторону Политехнического музея. Сначала траншея была как траншея, но далее она упиралась в пробитый белокаменный свод, под которым виднелось некое помещение, засыпанное землей и строительным мусором. 

sluh5.jpg

sluh6.jpg

sluh7.jpg

sluh3.jpg

sluh4.jpg

Откопано оно было на незначительную глубину: спустившись вниз по лесенке, под сводом можно было только согнуться в три погибели. Если, конечно, не смущало соседство здоровенной человеческой кости, залежавшейся здесь не иначе как со времени штурмов Китай-города 1611 года Первым ополчением.

sluh2.jpg

Некую съемочную бригаду, спустившуюся в раскоп, это не смущало, и я стал ждать своей очереди на погружение в 1534 год, стараясь не наступать на какие-то черепки, валявшиеся под ногами.

Но тут меня опознала коллега-журналистка и попросила поделиться «на камеру» впечатлениями об увиденном.

Всему же есть предел 

Мы отошли чуть в сторонку, камера включилась, и я стал рассказывать, что думаю о новейших достижениях столичной археологии, которой иногда все же удается опередить неумолимых благоустроителей. Примерно на пятой секунде к нам подошла строгая барышня с другого канала и пристыдила: нехорошо, мол, вот так сепаратно, другим тоже хочется. Я попытался урезонить строгую барышню – сейчас скажу нечто коллегам, а потом и вам, если интересно. Но барышня продолжала смотреть на нас укоризненно, причем к ней присоединился ее оператор и тоже включил камеру.

Я продолжал вещание, глядя, как учили, строго в глаза интервьюера. Но боковым зрением ощущал какие-то непонятные маневры вокруг. Оглядевшись, я увидел, что нас - тихо и незаметно, видимо, тоже как учили - обступили все остальные пятнадцать или сколько их там было телекамер.

Подивившись такому ажиотажу, поскольку произносил я правильные, но истертые еще о мостовые «Моей улицы»-2016 сентенции о том, что археолог в Москве должен идти впереди строителя и благоустроителя и повелевать ими, а не упрашивать остановиться после очередного открытия, сделанного экскаватором, я продолжал свою речь.

Но тут ее прервала еще одна барышня, которая крикнула из заднего ряда: «Леонид Викторович, повернитесь, пожалуйста, к нам!»  

Тут до меня наконец дошло, что подавляющее большинство коллег меня не за того принимают. И все это время в их глазах и объективах я исполняю обязанности главного археолога Москвы Леонида Кондрашева, что никак, признаться, не входило в мои планы.

Поскольку самозванство – порок, а введение СМИ в заблуждение – грех, я громко крикнул: «Я не Леонид Викторович!»

После выяснения моей личности зазвучали новые вопросы про «слух» и его выдающуюся ценность, но тут я увидел, что к месту действия приближается появившийся наконец на площадке Леонид Кондрашев. С криком «вот идет герой дня, главный археолог Москвы» - я покинул ристалище. И, пользуясь всеобщим замешательством, спустился наконец в опустевший «слух».

kondr.jpg

По итогам должен заявить следующее. Судя по диалогам 31 марта, для многих коллег является абсолютной новостью существование «слухов» и прочих фортификационных затей древности. Некоторые, к моему ужасу, не подозревали о твердыне Китай-города и, похоже, думали, что я их разыгрываю, утверждая, что каких-нибудь восемьдесят с небольшим лет назад напротив Политехнического музея стояла крепостная стена с воротами и башнями.

kitay.jpg

С этим еще как-то можно примириться. Но всему же есть предел! Не знать, как выглядит Главный археолог города Москвы и замруководителя Мосгорнаследия Леонид Кондрашев – это уж слишком. В конце концов, у нас в городе один-единственный Главный археолог.

Запоздалое признание

Здесь автор должен признаться в одном упущении. Минувшей зимой небольшая группа заговорщиков-единомышленников, в которую и он входил, решила избежать игры в догонялки с экскаваторами, строителями и благоустроителями, в которую всем нам поневоле пришлось играть на «Моей улице»-2016. Ведь можно же, наивно рассуждали мы, пока еще ничего не началось, прийти в Мосгорнаследие, расстелить на столе археологические карты, сопоставить их с трассами «Моей улицы»-2017, заранее наметить точки и зоны, где возможны «открытия» - и совершать их в плановом, а не авральном режиме, не пробивая своды экскаватором. Дарить, так сказать, городу новые археологические объекты, показывать ему глубину истории – в прямом и переносном смысле.

Ох, мечты, мечты… Мосгорнаследие не возражало, но никаких обсуждений так и не случилось. Наверное, мы были недостаточно настойчивы.

А случилась опять «Моя улица», на которой надо с трепетом ожидать, когда благоустроители доберутся со своими траншеями и экскаваторами до Варварских ворот Китай-города или до храма Введения в Псковичах на Большой Лубянке. План, график, стремительный суворовский натиск. Вскрытые (и поврежденные) основания стены Китай-города на Новой площади уже засыпаны и замощены плиткой. Та же участь постигнет, если уже не постигла, и «слух» (есть опасения, что пробитый свод теперь обвалится). А какой мог быть великолепный музеефицированный археологический объект посреди нового «общественного пространства», накрытый, например, стеклом, как в Кремле. Но расходов на подобные мероприятия 90-миллиардная «Моя улица» не предусматривает. Не потому ль ничего не слышно уже обо всех прошлогодних обещаниях – открыть взорам москвичей и туристов деревянные мостовые Тверской, ограду Страстного монастыря и т.д. и т.п.?

А ведь помимо великой армии благоустройства, в городе действуют неведомые летучие партизанские отряды. Например, на месте снесенной в 1930-е годы церкви Адриана и Наталии в Мещанской слободе, в сквере между домами 11 и 13 на проспекте Мира, обнаруживается яма, в которой явно видны белокаменные фундаменты и кирпичная кладка. Кто тут рылся и зачем – Департамент культурного наследия Москвы выясняет постфактум.

adrian2.jpg

adrian.jpg

И нельзя ведь сказать, что Мосгорнаследие уклоняется от диалога. На тревожные звонки реагируют, археологи на места приезжают. Вот, например, на днях Леонид Кондрашев и завзятый критик «Моей улицы» археолог Игорь Кондратьев вместе облазили траншеи и ямы на Новой площади, выясняя, где там фундаменты, где просто кирпичная россыпь, где материк, где крепостной ров. Это прекрасный конечно, диалог с общественностью, но почему ж он ведется после экскаваторной проходки?

obhod.jpg

И когда ж, наконец, в исторической Москве археолог будет указывать строителю, где копать, а не наоборот?

________________

*Благодарю археолога Игоря Кондратьева за указание на этот источник познаний.

Фото: портал мэрии Москвы, Л. Кондрашев, К. Михайлов 

На главную