Иосиф Райхельгауз: В целом я оптимист. Только не надо ничего разрушать | Хранители наследия

Иосиф Райхельгауз: В целом я оптимист. Только не надо ничего разрушать

20.02.2015
Иосиф Райхельгауз: В целом я оптимист. Только не надо ничего разрушать

«Школа современной пьесы» – один из первых театров, возникших в Москве в постсоветскую эпоху. Его руководитель и основатель Иосиф Райхельгауз вместе с артистами стали «хранителями» доставшегося им исторического дома на Трубной – знаменитого до революции ресторана «Эрмитаж». Современные пьесы играли прямо в бывшем ресторанном зале, сохранив исторический цвет стен, не тронув огромные подлинные зеркала, пусть и создававшие дополнительные трудности для театрального света. После пожара, случившегося в ноябре 2013 года, здание на реконструкции. Иосиф Райхельгауз рассказывает «Хранителям Наследия» о перспективах восстановления театрального дома и о своем отношении к сохранению исторического облика Москвы.

плафон.jpg

- Иосиф Леонидович, первый вопрос, конечно же – что сейчас происходит с родным для Вашего театра домом на Трубной площади?

- Да, уже больше года после пожара мы живем во временном помещении, в бывшем ДК Серафимовича в районе Тишинки. Но каждый день я бываю на Трубной площади. Что-то утверждаем, совещаемся, делаем. В середине 2000-х годов мы с известным художником и режиссером Дмитрием Крымовым разработали проект реконструкции «Школы современной пьесы». Многое было тогда сделано. Снесено ветхое здание во дворе, укреплены дома по соседству, подведены коммуникации. Грянул кризис, и все оказалось заморожено. Теперь после пожара проект реанимировали. Выделили средства из бюджета на проектно-изыскательские работы. Сейчас к работе подключилась Вера Мартынова – наш новый главный художник. Но все развивается слишком медленно. Мне говорят, что таков регламент. Но от этого не легче. Сумма, выделенная правительством Москвы, уже значительно обесценилась. Хочется, чтобы все двигалось намного быстрее.

- Расскажите, что это за проект, каким мы увидим театр и памятник архитектуры.

- Проект состоит из двух частей: реставрации основного здания и регенерации-приспособления дворового пространства. В историческом здании, где был наш основной зал, ничего меняться не будет. Сохраним все, каждый уголок, каждую деталь. Вот, посмотрите, фрагмент лепного декора стоит у меня даже в кабинете. Тем не менее, надо понимать, что для театра это здание не приспособлено, играть в нем полноценные спектакли невозможно.

Поэтому мы хотим сделать новую сцену в пространстве двора. Архитектором ее будет Александр Кожевников, мы сейчас определяемся с концепцией. Это будет театрально-кинематографический павильон, где можно играть спектакли, снимать фильмы, проводить различные культурные мероприятия и действа. Конечно же, мы понимаем, что это территория исторического города, что нельзя перекрывать виды на Высоко-Петровский монастырь, поэтому будем работать в тех параметрах, которые определит Мосгорнаследие.

олд.jpg

Историческое здание останется залом для театральных спецпроектов. Можно сказать, что дому будет возвращена его историческая функция. Ведь городской легендой о французе Оливье, который приготовил здесь свой знаменитый салат, история здания не исчерпывается. Это не только и не столько памятник архитектуры, сколько памятник русской культуры. Конечно же, зимний «Эрмитаж» имел в центре ресторан, но помимо этого в нем располагалось огромное количество обществ, клубов, кружков - Общество любителей русской словесности, Общество профессуры Московского университета. Горький там устраивал банкет для МХТ по поводу премьеры «На дне», Чехов с Сувориным обсуждали контракт на издание сочинений, Достоевский еще раз произнес свою Пушкинскую речь.

Дом насыщен русской культурой. И из этих двухсот лет, там уже более 25-ти живет наш театр. Мы тоже внесли свой вклад и при этом всегда чувствуем намоленность этого места.

- А как вы вообще его нашли?

- 26 лет назад наш театр возник и был утвержден сначала на бумаге. И в нем числилось пять штатных единиц: Альберт Филозов, Любовь Полищук, я, директор Марина Дружинина и еще один человек, который совмещал функции реквизитора, билетера, рабочего сцены, администратора - Филипп Лось. Мы стали искать помещение. У меня был справочник театров и различных общественных площадок дореволюционной Москвы. Кстати, театров тогда было намного больше, чем сейчас. Ну, и плюс к этому мы, конечно, знали дома, в которых есть залы. Пришли на Трубную, где на тот момент располагалось огромное издательство «Высшая школа». Мы поговорили с его руководством на предмет использования зала, возможности в нем репетировать… А они как раз готовились к 50-летнему юбилею издательства и попросили нас для начала сделать хороший концерт. Мы им устроили что-то просто грандиозное. Я тогда работал в «Современнике», привел Евстигнеева, Гафта. В общем, все звезды театральной Москвы там были. Концерт получился на уровне Дворца съездов. В 90-е годы из 500 редакторов в издательстве осталось 50. Мы пошли по чиновникам, в Москомимущество и так далее. И нам в результате отдали половину дома. И вот теперь часть здания (наш театр) принадлежит Москве, а другая часть (издательство) - осталась в федеральном ведении. Поэтому чудовищно запутанная ситуация с бумагами, с земельными вопросами. Что процесс тоже, как вы понимаете, не ускоряет.

Театрфасад.jpg

- Как Вы оцениваете те изменения, которые претерпело городское пространство, окружающее «Школу современной пьесы»?

- Да, изменения колоссальны. Вся Трубная площадь и прилегающие улицы были снесены и залиты бетоном, на который поставлены стеклянные макеты. Наш дом - единственный дом, сохранивший реальную материю, свою подлинную ткань. И архитектурно, и внутренне. Хотя, надо признать, что каким он был внутренне - еще большой вопрос. Чего и кого здесь только не было после 1917 года. И сбербанк, и стоматология, и склад, и комитет по Ленинским премиям, в 30-е годы - перевалочный и помывочный пункт то ли для заключенных, то ли для бездомных. Белокаменные сводчатые подвалы, я туда спускался, залиты Неглинкой. И вместе с тем - здесь когда-то пели Шаляпин и Собинов. Наш театр – уже часть этой истории. Я помню заполненный людьми бульвар, когда мы отмечали 70-летие Окуджавы, здесь были вечера поэзии Вознесенского, Евтушенко, Ахмадуллиной.

Такое смешение низкого и высокого – проекция нашей истории, и мы как артисты не можем этого не чувствовать, безусловно. Поэтому не хотим ничего здесь разрушать, несмотря на то, что происходит вокруг.

зал2.jpg

- Что Вы думаете об изменении облика столицы в последние годы?

- К сожалению, в этой области у нас происходит то же, что и во множестве других. Ответственные решения, влияющие на судьбу всего города и москвичей, принимают чиновники, которые отнюдь не являются профессионалами. Они действуют в соответствии со своими вкусами, понятиями и обстоятельствами. И это видно по облику Москвы. Эксперты остаются при этом в стороне. Между тем, все решения, касающиеся области искусства, городской эстетики, должны обсуждаться и приниматься советом квалифицированных грамотных специалистов.

- А почему этого не происходит? И что с этим делать?

- Думаю, что буду сейчас вполне банален. Все зависит от того, к чему мы хотим прийти. Конечно, нет ничего плохого в том, что увеличивается госбюджет на оборону. Государство должно иметь сильную армию. Но плохо, что при этом урезается бюджет на медицину и главное – на культуру. В результате, когда я утром включаю телевизор, я вижу юмористические передачи, в которых Петросяна сменяют братья Пономаренко, затем еще кто-то… Я слышу шутки, над которыми уже даже в сельских клубах не смеются. Вот с этого все и начинается. Разве мы хотим такую культуру и таких людей? Думаю, что нет. Во всяком случае, в Москве за последние 20 лет явно идет обратная тенденция. Скажем, тенденция к поддержке театров. Многие реконструированы, а многие и получили здания – театр Петра Фоменко, Елены Камбуровой, театр Луны, Новая опера, Студия театрального искусства Сергея Женовача.

- «Школа современной пьесы» только что вернулась с гастролей. В каких пространствах там вы играли?

- Мы проехали по шести крупнейшим городам Германии. Некоторые театры располагаются в классических зданиях, некоторые - в лофтах. Сейчас модно приспосабливать под культурные нужды промышленную архитектуру. У нас сейчас это тоже имеет место.

Вы знаете, я не буду вам говорить, что все, что происходит сейчас в Москве, мне не нравится. Я радуюсь тому, что появились велосипедные дорожки, что в Москве теперь тоже можно насладиться вкусным рождественским глинтвейном, даже платные парковки – в этом тоже есть плюсы, в конце концов, к такой системе пришли в других государствах.

В целом я – оптимист. Вот только не надо разрушать. Главное – сохранить и приумножить. Мысль не новая, но ее каждый раз почему-то надо доказывать.

Беседовала Евгения Твардовская

Возврат к списку