Сокрушение Колизея ::: Константин Михайлов | Хранители наследия

Сокрушение Колизея

25.02.2020
Сокрушение Колизея

Почему от падения старых стен сотрясается общество

Константин Михайлов

С тех пор, как 31 января соцсети России облетел чудовищный видеоролик, в котором рушится крыша спортивно-концертного комплекса «Петербургский» и погибает рабочий, не успевший запрыгнуть в «люльку», – стало понятно, что история со сносом СКК в городе на Неве не забудется никогда.

И дело не только в том, что снос здания повлек смерть человека, и будет следствие и, возможно суд, если только все не свалят в конце концов на самого погибшего.

На глазах у всего Петербурга убивали не просто здание, а часть биографии большинства его жителей. Часть их жизни, проще говоря. Такое не забывается. 

Еще в Москве начала 2000-х, в разгар беспощадного «градостроительства» времен Юрия Лужкова, я спрашивал себя: почему городское общество практически не реагирует на гибель очень ценных архитектурных и исторических памятников – палат XVII века или домов, связанных с жизнью Пушкина – но дружно вступается, например, за «Военторг», «Детский мир» и гостиницу «Москва»? Ответ тот же – как только «реконструкция Москвы» начала покушаться на здания или пространства, которые казались горожанам частью их собственной жизни рождалось сопротивление. 

То же, кстати, и в современной Москве – на защиту знакомых улиц и домов, как, например, дом Булошникова на Большой Никитской или квартал в Палашевских переулках, поднимаются люди, далекие от «охраны памятников».

То и и в Петербурге – СКК давно, для нескольких поколений, стал частью общегородской биографии. Его архитектурные и инженерные особенности ценили знатоки, а все остальные помнили, как ходили сюда на концерты, как праздновали невиданный триумф ленинградского еще футбольного «Зенита» в 1984-м…

Поэтому покушение на СКК вызвало у горожан весьма болезненную реакцию.            

2 февраля, через два дня после намеренного обрушения кровли, результатом которого стала гибель 80 процентов конструкций и стен здания, собрался общегородской митинг. За несколько часов до его начала полиция задержала активистку, написавшую на заборе вокруг руин СКК фразу «Не простим вандалов!». Слов «и убийц» она дописать не успела.

Зато их досказали на митинге, где тема сознательного убийства стала лейтмотивом. «На наших глазах убили ребенка, – говорил один из ораторов.  – Что такое сорок лет для уникального строения со столетним запасом прочности? Это юность. Но его убили – на камеру, цинично, чтобы все видели, кто тут хозяин и кто диктует свою волю». 

skk3.jpg

Профессиональным сообществом снос СКК расценен почти в тех же выражениях. Санкт-Петербургский Союз архитекторов опубликовал в феврале весьма резкое заявление: 

«Совершен беспрецедентный акт вандализма… уничтожен один из важнейших материальных объектов, созданных народом России в ХХ веке… День 31 января стал в Санкт-Петербурге рубежом противостояния граждан, отстаивающих интеллектуальные ценности своего народа, и людей, пытающихся поспешно, на грани криминала, решить пусть важные задачи ценой игнорирования предметов национальной культуры и искусства».

Архитекторы призывают восстановить снесенное здание, благо «имеется реальная техническая возможность воссоздания конструкции по сохранившейся документации СКК».

Борьба за СКК примирила, надо заметить, петербургских архитекторов и градозащитников, редко выступающих единым фронтом. 

Санкт-Петербургское городское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) и городской Союз архитекторов еще в начале 2019 года подали в петербургский Комитет по госконтролю, использованию и охране памятников (КГИОП) совместное заявление о присвоении СКК статуса объекта культурного наследия. Это требование поддерживали и видные эксперты в области архитектуры и искусства, в частности, петербургское отделение Международного совета по сохранению памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС).   

КГИОП отказал, сославшись на то, что закон позволяет присваивать этот статус зданиям не моложе 40 лет. 

Градозащитники, однако же, нашли в архивах документы от 29 декабря 1979-го и от 31 января 1980 года, в которых фиксировалось, что здание СКК введено в эксплуатацию. 40 лет, таким образом, уж точно исполнялось 31 января 2020 года, в пятницу. В ближайший рабочий день, 3 февраля, градозащитники собирались подать в КГИОП новое заявление о постановке здания под госохрану. И обнародовали это намерение

Если бы КГИОП принял заявление к рассмотрению (а причин отказать не просматривается), здание нельзя было бы сносить – по крайней мере, до окончания разбирательства о его историко-культурной ценности.

И… 31 января 2020 года начались работы по демонтажу уникальной мембраны-кровли СКК, в результате чего здание рухнуло. В случайное совпадение этих дат и событий поверить невозможно. Уничтожение предмета разбирательства накануне разбирательства – фирменный почерк отечественных застройщиков в больших и малых городах. 

Инвестором проекта спортивной новостройки на месте СКК считается петербургский хоккейный клуб СКА, а проект разрабатывала компания «СКА–Арена». С нею у петербургских властей подписано концессионное соглашение. А на Петербургском международном экономическом форуме в 2018 году соглашение о намерениях реконструировать СКК с городской администрацией подписал президент хоккейного клуба СКА Геннадий Тимченко. По совместительству – нападающий «Ночной хоккейной лиги», под флагом которой на лед выходят такие игроки, как Владимир Путин, Сергей Шойгу и Роман Ротенберг. Так что всем было ясно, что намерения более чем серьезны. 

Новый архитектурный проект еще не утвержден окончательно властями Санкт–Петербурга,  однако же о нем известно, что новый спортивный комплекс должен превзойти СКК по габаритам и вместимости. Ядром «многофункционального спортивного комплекса» должна стать ледовая арена на 20 тысяч зрителей, на которой планируется проводить матчи чемпионата мира по хоккею 2023 года. Сообщалось также, что проект предполагает строительство на  прилегающей к новой арене территории около 300 тысяч кв. м жилой недвижимости и объектов «социальной инфраструктуры». В общем, лакомый проект, с какой стороны ни посмотри. Стоимость его оценивалась в 25 млрд рублей.

О сносе старого доброго СКК инициаторами проекта напрямую не говорилось, но после 31 января 2020 года стало ясно, что сохранение памятника архитектуры «советского модернизма» в их планы не входило.

skk1.jpg

Строительство ССК. Конец 1970-х гг.

Спортивно-концертный комплекс, построенный к Олимпиаде 1980 года по проекту известных ленинградских архитекторов того времени Н.В. Баранова и И.М. Чайко, безусловно, был незаурядным сооружением. Архитектура СССР последней трети ХХ века до сих пор, пожалуй, не имеет полной и законченной истории; однако же ясно, что нельзя считать этот период эпохой безвременья. Были мастера, были и здания, это отчетливо видится теперь, на расстоянии, да еще и на фоне нынешних архитектурных «откровений» Москвы и Санкт-Петербурга, не говоря уж о провинциях.

Петербургский СКК современные специалисты по истории советской архитектуры считают «очень остроумно придуманным зданием, содержащим в себе исторические реминисценции, но по-модернистски легким, устремленным вверх, создающим необходимое для соревнований напряжение». В Петербурге его звали «Колизеем» - за схожие с прототипом очертания. 

Главной «изюминкой» комплекса, особо ценимой специалистами, было безопорное перекрытие 160-метрового пролета — висячая стальная мембрана, растянутая между 56 стальными опорами. Спроектированная инженерами ленинградского института ЗНИИЭП, эта кровля-мембрана площадью около двух гектаров сорок лет выдерживала петербургские дожди и снегопады.

Считается, что именно благодаря этому новаторскому инженерному решению в 1988 году СКК был включен французскими экспертами в список величайших технических достижений ХХ века.

ССК больше нет, но борьба за него не закончена. Градозащитники заявляют, что в гибели СКК виновны городские власти и КГИОП, ничего не сделавшие, чтобы его сохранить. Но констатациями они не ограничиваются. Заявлено, что теперь борьба пойдет за восстановление СКК (этот тезис, правда, не все разделяют) и за ныне существующий вокруг него сквер, против застройки его новыми жилыми домами.

Что бы не принесли следующие раунды, ясно, что Санкт-Петербург останется в проигрыше. Нет, новый хоккейный стадион, понятное дело, построят, будут проводить в нем чемпионаты мира и прочие общегородские приятности.

Ценители советского модернизма будут тихо грустить или громко возмущаться… в общей массе избирателей или потребителей новых жизненных благ их процент ничтожен. 

Но вот тысячи людей, частицу биографии которых превратили в пыль и прах 31 января – что делать теперь с их чувствами и отношением к властям? К тем, кто «играл на опережение», начиная сокрушение «Колизея» за два дня до подачи заявления о постановке его под госохрану? К тем, кто теперь разводит руками и говорит, что ничего не знал ни о планах сноса, ни о дате «противоаварийного» обрушения кровли? К тем, кто пишет в соцсетях комментарии о том, что это всякие градозащитники и эксперты виноваты в гибели человека: не защищали бы СКК, мол, так давно бы уже все снесли и была бы тишь да гладь…

Итого: российская архитектура и город Санкт-Петербург утратили СКК, активным горожанам показали, что их мнение мало что значит, а петербургская власть явно потеряла часть сторонников или хотя бы тех, кто еще верил в ее добрые градостроительные намерения. 

Кто же в выигрыше? Возможно, инвесторы и бенефициары проекта. Но разве стоит ли их выигрыш таких общих жертв?

Фото: «Живой город», WikimediaCommons; видео: «Фонтанка».

Материал опубликован в журнале «Огонек», № 7, от 25 февраля 2020 года. 

На главную