Вячеслав Зарубин: В Крыму не будет «дырок» в законе и его исполнении | Хранители наследия

Вячеслав Зарубин: В Крыму не будет «дырок» в законе и его исполнении

08.08.2016
Вячеслав Зарубин: В Крыму не будет «дырок» в законе и его исполнении

Лауреат премии “Хранители наследия” 2016 года, зампредседателя Госкомитета по охране культурного наследия Республики Крым – о том, как живут крымские древности после возвращения на Родину

- Вячеслав Георгиевич, в течение двух лет система охраны памятников Республики Крым переходит на российское федеральное законодательство. Завершен ли сегодня этот процесс?

- Нет, до конца пока не завершен. Осталось реализовать в полном объеме 9-ФЗ «Об особенностях правового регулирования отношений в области культуры и туризма в связи с принятием в РФ Республики Крым…». Это документ, который воспринял законодательную инициативу нашего Государственного комитета по охране культурного наследия. В частности, в том вопросе, что все объекты культурного наследия, которые были в разного рода списках на момент вхождения Крыма в состав России, охраняются теперь российским государством.

9-ФЗ уточнил, что они становятся памятниками регионального значения - до утверждения новых списков памятников федерального и регионального значения. Нюанс в том, что на Украине было 2 категории объектов культурного наследия: национального значения (общегосударственного) и местного. В России их три – федерального, регионального, местного. До февраля 2017 года у нас должна быть выстроена российская градация. Мы предложили пойти по следующему пути: то, что было памятниками национального значения – не понижается в статусе и становится федеральным. Первые 190 памятников распоряжением Правительства РФ были отнесены к объектам федерального значения. Наш Комитет подал следующие списки, куда вошли, в частности, все объекты археологии. В России они все – федерального значения, так было и у нас. Вообще археология - это основная часть нашего наследия: из порядка 9-ти тысяч объектов, не считая Севастополя, это больше половины. Но мы пока не нашли понимания в Минкультуры, там вроде планируют определять их статус каким-то другим способом. Будем обсуждать.

Так вот, как только памятники перейдут в нужные категории, можно будет сказать, что мы полностью вошли в правовое поле РФ.

По остальным позициям мы сделали максимум, чтобы вписаться в новую реальность. У нас есть республиканский закон об объектах культурного наследия, есть ряд подзаконных актов, предусмотренных73-ФЗ. Совсем недавно Советом министров Республики Крым утверждено также Положение об историко-культурных заповедниках регионального значения. Оно очень тяжело шло. Многие просто не понимали, что это такое. Приняли и соответствующее положение о региональном надзоре. То есть все акты, положенные субъекту РФ, мы имеем и выполняем.

Так что правовая база для работы системы есть.

- А с точки зрения техники, инструментария охраны памятников украинская система отличалась от российской?

- Да, и очень сильно. В частности, в плане административного законодательства. Мы могли напрямую без судов накладывать финансовые санкции. Но их можно было по суду обжаловать. С одной стороны – это было хорошо. С другой – не очень. Потому что постоянно возникал момент субъективности. В законе была указана «вилка» штрафа – от и до. У надзорных органов постоянно возникали вопросы: почему штраф такой маленький или почему такой большой? То есть был в чистом виде «коррупционногенный» элемент. В российском законодательстве мы от этого уходим: суд принял решение, мы уже бьемся с апелляциями, есть свои нюансы, конечно… Здесь спасибо персонально работникам Минкультуры РФ Владимиру Цветнову и Георгию Сытенко, из Мосгорнаследия и Петербургского КГИОПа: мы не были брошены, они научили нас, что делать. Образцы и примеры показывали.

Какие-то прецеденты и мы уже выдаем. Скажем, выдана кассационная жалоба – уже дошло до кассации, но суды встали на нашу сторону – об изъятии здания. То есть мы не живем в вакууме. У нас отличное Управление Минкультуры по ЮФО и СКФО. Там и специалисты хорошие. А главное, люди никогда не отказываются проконсультировать.

С административной практикой мы уже в целом разобрались и достаточно продуктивно работаем.

Далее. Во многом сейчас беда из-за ситуации с паспортизацией – это украинское, даже советское наследие, это документы 1960-80-х годов, когда был просто список памятников, без всякой подробной документации и описаний. И попробуй в суде докажи, что здание было доведено до плохого состояния, а не находилось в нем изначально. Колоссальнейшая проблема с паспортами.

Украинское законодательство разрешало - по согласованию с органами охраны наследия – строительство в охранных зонах. И выходит, что кто-то получил во времена Украины в охранной зоне нынешнего федерального памятника землю. Теперь он приходит ко мне и говорит, что хочет строить особняк. Я говорю: можешь посадить там инжир, кизил. А строиться – нельзя. При этом товарищ - уже третий покупатель участка. И даже не спрашивал при покупке, можно строиться или нет… И многие так «попали» в силу незнания законодательства РФ. Они думают, что если кто-то что-то получил под застройку при Украине – это «автоматом» разрешено под застройку и теперь. Да, документы продлеваются, земельный участок ты можешь иметь. Мы тебе не будем препятствовать. Но строить можно только в соответствии с ландшафтом – скажем, водопровод, или что-то, чтоб люди просто воздухом могли прийти подышать…

15[1].jpg

Панорама Ялты

- То есть начинается инвестирование и противостояние с инвесторами.

- Да, появляется сейчас в Крыму целая группа людей, которые хотят инвестировать в развитие полуострова. Это отрадно. Но при этом они как-то не хотят понимать, что есть обременения. И если это охранная зона, если это – парк-памятник, то невозможно построить в этом месте многоэтажное здание. Мы открыто говорим это инвесторам. Как бы это ни было неприятно, человек должен знать, что ему грозит и каковы правила. Да, можете взять усадьбу XIX века, отреставрировать, сделать супер-пупер элитную здравницу, но … построить небоскреб невозможно.

Мы не против инвестиций, мы за соблюдение закона.

Не всегда есть понимание. Человек считает, что он делает благое дело, реставрирует памятник – и за это ему все позволено. Проблема создалась очень серьезная, и мы начали испытывать сильное давление.

- Хотелось бы прояснить статус крымского Госкомитета по охране наследия. Глава Госкомитета –ч лен правительства?

- Нет, он не является членом правительства, но структура сама по себе – правительственная и замыкается на главу республики. Диалог с руководством республики существует, безусловно.

Сейчас в Комитете идет сложная работа по программе ФЦП «Культура России». Сложная, так как опыта у нас нет. Когда мы поняли, что будем работать с ФЦП, у нас уволилась вся бухгалтерия в течение 3-4 дней. Они просто не знали, что и как… Мы взяли других людей, кто умеет работать с этими вещами.

- А что происходило в комитете на рубеже 2015-2016гг., почему за неделю сменилось три руководителя?

- Прежний председатель Наталья Гриненко – просто достигла пенсионного возраста. Руководство Совмина посчитало, что надо поставить нового человека. Новый председатель четыре дня вникал в нашу работу и… ушел сам. И я такую позицию уважаю, это говорит, что все-таки был ответственный подход, человек увидел, что его ждет. Затем был представитель, назначенный из центра, который взялся за ФЦП, но он был фактически в статусе «исполняющего обязанности». В конце концов, назначили председателя – Сергея Алексеевича Ефимова.

Вообще в нашей работе существует определенная боязнь ответственности. Мы не работали в российских финансовых реалиях. А деньги «заходят» большие и использовать их надо грамотно. Плюс - мы под особым контролем.

Теперь - председатель есть, первый заместитель есть, бухгалтерия есть. Плюс формируется отдел под ФЦП. Работа налаживается. На практически 10 000 объектов культурного наследия будет порядка 26 человек.

- Какие наиболее типовые проблемы в работе Госкомитета Вы бы назвали?

- Это уже наша крымская специфика… При Украине многие подали документы на оформление земельных участков. Многим оставалось только получить финальные документы, но тут настали события 2014 года. Поэтому сейчас приняты крымские подзаконные акты о дооформлении. И этот вал бумаг безумный пошел к нам, причем в отдел археологии. Порядка 9000 дел в год – на трех сотрудников. А ведь они еще должны и экспертизы смотреть, и с черными копателями бороться. А у каждого дела – срок исполнения. Не знаю, как они справляются.

Так вот, специфика Крыма - в том, что археология может возникнуть везде и неожиданно. Не поверите, год-два назад в Ливадии практически возле известного дворца раскопали раннесредневековый склеп. Хотя, казалось бы, что там может быть неизвестного, ведь там копали еще при царе.

Мы нашли понимание у правоохранителей в плане «гробокопателей». У нас есть еще такое народное ополчение - это герои крымской весны, зарегистрированные. Я с ними поговорил и сказал, что если увидят человека с металлоискателем – не бить. И персонажи с металлоискателями - исчезли.

Теперь у нас есть уголовные дела с реальными сроками за гробокопательство. Многие сначала думали, что будет как при Украине – подержат и выпустят, но – нет. Конечно, мы стараемся распространять информацию о наказании подобных персонажей через прессу. Сейчас это уже проблема не главная. Хотя и остается.

Большая проблема – это реклама на памятниках. Но здесь у нас есть поддержка: глава республики взял этот вопрос на личный контроль. И ситуация решается. Реклама – это, конечно, бич любого южного города.

Проблема незаконного строительства есть, конечно. Особенно в зоне регулирования застройки. Я просто поражен, как инвесторы умудряются получать разрешение на проведение работ. Ведь есть же и другие авторизованные структуры, помимо нашей. То есть где-то на каком-то этапе люди, зная о статусе территории, все равно подписывают документы. Пытаемся методом убеждения органы самоуправления наставить на путь истинный. Но не везде получается. Плюс текучка кадров. Приходят новые люди – начинаем беседовать с ними.

В прошлом году создали Межведомственную рабочую группу по наследию, согласно решению Президента. Прошло первое заседание. Ее цель – собрать чиновников из разных ведомств с целью недопущения всего вышесказанного. Чтобы левая рука не делала того, что запрещает правая. Правоохранители все – за нас, но есть и те, кому это наследие не очень нужно, скажем так…

Еще момент… 10-я статья нашего 73-ФЗ четко дает понимание того, что органы охраны наследия отделены от органов управления культурой. Это истина, за которую я бился в Крыму с 1993 года. И периодически этот вопрос в разговорах всплывает. В основном, кулуарных, конечно. Но это уже наша внутренняя системная ситуация. Межведомственная рабочая группа нам, Госкомитету, помогла чувствовать себя увереннее.

- То, что Вы вошли в 2016 году в круг лауреатов премии «Хранители наследия» - поможет в работе?

- Безусловно, я очень признателен жюри и организаторам Премии за эту награду, за приглашение приехать на церемонию во Владимирскую область. Я провел эти два дня в Гороховце с большой пользой: очень нужны вот такие прямые контакты, общение с экспертами, специалистами, общественными деятелями из Москвы и других регионов. Надеюсь, наше взаимодействие продолжится на благо памятников Крыма. Саму же премию расцениваю как высокую оценку деятельности руководства Республики Крым, сотрудников нашего Комитета, музейных работников, краеведов, общественности в благородном деле сохранения богатейшего культурного наследия полуострова.

Tekie_Darvishej-1[1].jpg

Текие дервишей в Евпатории

- Давайте теперь поговорим о деньгах. В 2015 году в прессе постоянно шли публикации – деньги на Крым, на реставрацию памятников, выделены, деньги в Крым отправлены, но не дошли, опять не дошли, вот-вот дойдут и т.п. Дошли?

- Деньги «зашли» по ФЦП «Культура России», хотя еще и не все. То, что нужно – реализуется, но трудно. Мы вступили в сложную сферу деятельности. Незнакомую нам - стараемся законы не нарушать. Крым благодарен за серьезные вложения. Прежде всего, в наши знаковые объекты, в том числе Ласточкино гнездо, Бахчисарайский ханский дворец, Ливадийский и Алупкинский комплексы, Судакская крепость. При выборе объектов по ФЦП нам важно было отразить нашу многонациональность и многоконфессиональность, чтоб никому обидно не было. Скажем, в программу вошли памятники мусульманской культуры - Текие дервишей в Евпатории и мечеть Узбека в Старом Крыму. Все это интересные и перспективные объекты.

- Почувствовали ли вы на себе проблемы тендеров в реставрации, о которых столько говорят?

- Тендеры нас коснулись, конечно. Они были и на Украине. Ну, мы сторонники того, чтобы привлекать местных специалистов. Есть отличные проектировщики и реставраторы. Скажем, НТПО «Крым» уже много лет занимается южнобережными дворцами. Есть и свои местные эксперты.

При Госкомитете есть общественный совет, научно-методический совет. Вообще мы считаем, что большие проекты надо пропускать через НМС. У нас есть краеведы, археологи, историки. Мы делаем Советы максимально расширенными, чтобы проекты «пощупать», чтобы каждый специалист высказал свое мнение. На сегодня это единственный выход, пока не почувствуем себя «асами» в российском законодательстве.

- Есть ли в Крыму активная общественность в сфере охраны наследия? Как складываются с ней отношения?

- Я и сам в сферу охраны наследия пришел из общественности, можно и так сказать… был учителем истории, потом, депутатом, потом организовывал наш Комитет в 1993 году. Кстати, наш комитет и крымский закон о наследии возникли раньше украинских.

У нас хороший контакт с общественностью, в частности, с ВООПИК. У нас быстро это общество организовалось. Наталья Кармазина, председатель Крымского республиканского отделения ВООПИК, возглавила Общественный совет при Комитете.

Я - за реанимирование института общественных инспекторов ВООПИК и не понимаю, почему этот вопрос как-то заглох. У нас есть достаточно заслуженные общественники, их опыт важен. Наши общественники такие боевые, что могут сдвинуть дело с мертвой точки. При Украине, кстати, были общественные инспекторы.

Наш общественный инспектор Игорь Похвалин – прекрасный хирург, покорил семь вершин мира. Он для поддержки формы бегает по горам и лесам. И видит столько… Прямо мне звонит: «Слава, я сижу тут на вершине Чатыр-дага, у тебя тут могильник грабят. Солнце садится, и они тут вышли… Давай, завтра с утра с участковым, пока не убежали». Вот такие общественники есть. И если нужно, он потом пойдет в полицию и подтвердит свои показания. Они этого не боятся. У нас многие археологи работали общественниками. Многие гиды наши вовремя сигнализируют о нарушениях. Опять-таки все это люди проверенные, которые могут и 102 позвонить, и наряд вызвать.

Так что мы за легализацию общественников.

27631541[1].jpg

Дача Стамболи в Феодосии

- Можно ли уже говорить, что какие-то крымские памятники за два года выведены из критического состояния?

- Пока нет, но они уже сейчас пойдут. В Бахчисарайском дворце в одном месте ситуация аховая – кровля рухнула. Будем принимать меры. Также будем спасать дачу Стамболи в Феодосии. А знаете, что недавно произошло с Ласточкиным гнездом? Памятник-то в нормальном состоянии, а скала, порода – трещит. И уже по-моему все это знают, ну, уж местные-то точно. И вот вдруг там в скале эти же местные собрались строить тарзанку и долбить скалу! И кто-то ж дал в Ялте такое разрешение, как будто не знают ситуацию. Хорошо еще, что застройщик нормальный попался, как только поднялся резонанс, сам ушел.

Вообще беда у нас немножко другая еще сейчас надвигается. Это какая-то мания ставить монументы. Кстати, я совсем не против, они оживляют города и проч. Скажем, я очень горжусь, что на историческом месте в Симферополе вновь поставлен памятник Екатерине Великой. Практически в таком же виде, что и был. Замечательный памятник событиям Крымской весны. Но ведь часто идет поток каких-то однотипных скульптур. Вот сейчас в Гороховце увидел памятник Высоцкому, такой же практически, как у нас…

В Керчи новая напасть – хотят поставить памятник святому Владимиру. Ради Бога, ставьте, если рядом нет объектов культурного наследия. Но ведь хотят на территории крепости, где – археология, форт Тотлебена, музей-заповедник. Ну, надо ли выбирать именно это место? Ведь оно даже с точки зрения оформления - проблемное. Не говоря уже даже о смысловой уместности этого памятника. Ну, есть же, в конце концов, законодательство. Спросите сначала – где можно, потом ставьте.

Но – нет, как-то настойчиво хочется поставить там, где хочется…

Хотя знаете, есть один пример, когда новый монумент спас исторический район Симферополя. Я имею ввиду памятник Сергию Радонежскому. На его месте хотели строить новый многоэтажный дом, а там вокруг сразу три объекта культурного наследия. А теперь там стоит памятник Святому Сергию – какое уж тут строительство. В этом случае новое спасло старое.

image-571640fbff936753eb08f4a9-571f7f8e2f3ea-1bhuvse[1].jpg

1469130939_04-1[1].jpg

Место планировавшейся установки аттракционов рядом с Ласточкиным гнездом

- А как Вам кажется, откуда такое маниакальное постоянство в покушении на исторические места?

- Ну, могу говорить о Крыме только… Видимо, думают, что в Крыму другие люди и их можно обмануть.

И вот я сижу и смотрю в глаза приезжему инвестору, который ко мне пришел, говорю: «Это - парк, ничего ты здесь не построишь. Даже если ты меня заставишь, тебе опротестует прокуратура». Он на меня смотрит и все равно думает, что строить можно.

- Ну, при Украине-то тоже такое было?

- Конечно. И раньше они все шли в Киев напрямую и получали бумаги там. Нас даже не ставили в известность. И сейчас мы вот тут попытались кое-кого тронуть, а у них бумаги киевские. Но ничего… мы «на закуску» держим защитные зоны… (в октябре соответствующее изменение в 73-ФЗ вступит в силу). Вы не представляете, что начнется в Ялте. Там высокая концентрация памятников. И много желающих построить.

Но Крым – это часть России. Полноценный регион с российским законодательством. И тут не будет дырок в законе и его исполнении.

Беседовали Константин Михайлов, Евгения Твардовская

Возврат к списку