Кондопога: можно ли восстановить?

09.10.2018
Кондопога: можно ли восстановить?

Не надо раньше времени хоронить то, что мы так любим и ценим  

Александра Антипова, архитектор-реставратор

От редакции. Продолжая наш «деревянный сериал» осени 2018 года, возвращаемся к судьбе руин церкви Успения в Кондопоге. Несколько дней назад мы рассказали об официальной версии  карельских властей, а сегодня слово – реставратору Александре Антиповой, принимавшей участие в обследовании остатков храма в конце августа – начале сентября 2018 года. Первая часть этого материала – статья реставратора Антиповой, которая увидит свет 15 октября в специальном, 5-м номере журнала «Охраняется государством» за 2018 год, посвященном сохранению деревянного зодчества. Вторая часть – отчет реставраторов о работе в Кондопоге, безусловно, интересный не только специалистам.

ka15.jpg

Успенская церковь в Кондопоге – это не просто шедевр деревянного зодчества. Для моего поколения – это единственный памятник такого уровня и такого наполнения, который сохранялся для изучения - и просто для любования удивительным и богатым миром народного ремесленного и строительного искусства. 

Случилось наше общее горе, церковь перенесла пожар. И выгорела настолько сильно, что простому обывателю кажется, что ничего не осталось.

ka14.jpg 

Но здесь не нужно следовать примеру схожей трагедии, произошедшей в 2015 году в Иванове с деревянной церковью Успения Богородицы. Там из-за поспешности выводов возможность проведения ее сохранения чуть не упустили. Церковь по первому осмотру признали практически полностью сгоревшей и утраченной. Потом, осознали, что часть храма все-таки стоит и есть что сохранять. В конце концов, есть что консервировать. Только бюрократическая машина уже была запущена, и теперь, чтобы произвести даже элементарную консервацию погорелого сруба, необходимо приложить колоссальные усилия и составить кипу бумаг. А между тем прошло три года, и остатки церкви стоят без защиты и неизбежно разрушаются.

ka11.jpg 

Что с Успенской церковью в Кондопоге? Мы имеем утраты по объемным параметрам и по техническому состоянию. Из объемов – полностью ушли восьмерик и шатер, крыльца, притвор. Часть стен нижнего объема трапезной и четверика храма в том или ином виде сохранились под завалами, с серьезной деформацией сруба. Можно выявить в завале отдельные бревна по характеру врубок, предполагаю, сохранилось даже что-то от рухнувшего восьмерика (хотя очень трудно судить до профессионального обследования). Объем алтаря сохранился вместе с подклетом, не считая бочки и повала. Полностью ушло насыщение интерьера, за исключением отдельных элементов, находившихся на реставрации вне храма.

ka12.jpg 

По техническому состоянию, бесспорно, больше половины от объемов, указанных выше, можно признавать потерянными из-за крайнего повреждения бревен. Но у нас есть примеры работы с крайне поврежденными, упавшими, деформированными и погоревшими объектами. Их очень мало, о них практически никто не знает, мало кто в принципе с этим сталкивался. Но, повторюсь, такая практика есть.

ka2.jpg 

Два раза горевший так называемый «Чайный домик» в Казани, с деформацией трети конструкций (в основном в интерьерах). Был обследован в 2011 г. под руководством Бориса Дмитриевича Лурье нашей командой, составлены маркировочные чертежи, на которых все поврежденные и разрозненные элементы были аттестованы и определен план работ по переборке и реставрации сруба. В 2012 – 2013 годах бригадой под руководством Евгения Борисовича Силинского сруб был перебран, погоревшие бревна расчищены и поставлены обратно в сруб. Сейчас можно сказать, что удалось вернуть 80 % обгорелых бревен, даже с остатками дверных и оконных колод. 

Не стоит забывать и о недавнем возвращении из мира утраченных объектов (обрушение в 2009 г.) Богоявленской церкви в Палтоге. Храм не горел, и, бесспорно, было с чем работать. Но на момент обследования, проведенного нами в 2011 году, храм не просто был обрушен вовнутрь до уровня окон первого яруса. Часть бревен при первых работах по консервации и разбору завалов была выпилена из сруба, что-то складировано рядом, что-то осталось в виде фрагментов деформированных, поломанных и попиленных конструкций лежать внутри. Всего на бревнах было два вида современной маркировки – от первых работ перед реставрацией и противоаварийных работ (1980-е гг.); второй вид маркировки был от уже произведенных разборов завалов после 2009 г. И - более четырех видов исторических маркировок на срубе (они-то в большей мере и помогли нам при сборе этого конструктора). При первой оценке казалось, что максимум что останется от храма после реставрации – объем подклета и нижние венцы над уровнем пола, и то с большим количеством необходимых ремонтных вставок. Мы, как архитекторы, на стадии исследования и после разборки сруба во время производства работ, фиксировали каждое бревно или сохранившийся фрагмент бревна, и по характеру врубок, а также многочисленным маркировкам (если таковые были) собирали в компьютере модель из всех зафиксированных элементов – как паззл, пока не поняли, что «нашли» практически весь храм. Глубочайший поклон Виталию Александровичу Скопину и Алексею Александровичу Чусову, которые собирали каждый ярус из оставшихся бревен на земле, оценивали возможность реставрации и протезирования сохранившихся бревен. И за два года церковь выросла до уровня завершения. Что показательно, при составлении исполнительных чертежей мы увидели, что в сруб вернулось больше 70% исторического материала. Больше 70 процентов в противовес первоначальным прогнозам о дай Бог 15-20! 

Сейчас от храма в Кондопоге остались бревна в разной степени обгорания, алтарный объем, например, выгорел только изнутри. Не стоит забывать и о металлических элементах (решетках), которые также сохранились. Все это - предмет охраны объекта. 

ka9.jpg

Необходимо в кратчайшие сроки: 

- обследовать оставшиеся конструкции с составлением картограмм по повреждению элементов; 

- произвести маркировку всех аттестованных элементов (что касается обрушенных конструкций, хотя бы объем и уровень бревен в срубе) с составлением маркировочных чертежей; 

- выпустить рабочую документацию по консервации остатков сруба; после обследования принять решение о разборке и складировании (крайне нежелательно) либо переборке и сохранении, либо сохранении без разборки; 

- произвести работы по консервации остатков сруба. 

И вот только после этого принимать решение о том, что делать дальше с нашей погорелой Успенской церковью. 

Что касается вопросов восстановления (воссоздания) - есть несколько факторов. 

Во-первых, объект был подробнейшим образом исследован и зафиксирован во время изыскательных работ в 2012 году мастерской Бориса Дмитриевича Лурье. Знаю не понаслышке, ибо сама снимала кальки со всех элементов внутреннего убранства, а старшие товарищи лазили по каждому бревну сруба, ведя обмеры конструкций. Также исследовательские работы на объекте вел Андрей Борисович Бодэ, без сомнения достаточно профессионально и подробно. Вкупе этих материалов достаточно для восстановления храма. 

Скажу больше, Успенская церковь на момент обследования была в крайне аварийном состоянии: одна из двух опорных балок шатра, расположенная в восьмерике над небом, треснула, а вторая была близка к этому, каждый час слышался характерный треск напряженной древесины. Как ни горько это звучит, но, скорее всего, если бы храм не сгорел, там бы просто произошло обрушение шатра. Какое бы решение было принято тогда? Наверняка восстановление. Благо, с имеющимся количество фиксационных чертежей это было бы возможно. Жаль только, храм так и не промаркировали во время обследования, о чем, к слову сказать, прописано в Концепции сохранения деревянного зодчества как предостерегающая мера по аварийным объектам: ввести на стадии обследования обязательную маркировку с выпуском должных чертежей. Чтобы в случае обрушения был шанс собрать весь конструктор обратно. 

Итак, материалы для восстановления есть. 

ka16.jpg

ka17.jpg

ka18.jpg

Во-вторых, лично мне, как молодому специалисту, видевшему все богатство красоты объемов и интерьеров уже только на этом храме (так как остальные погорели, обрушились, были признаны утраченными и остались для нас только в книжках), известно, насколько важно, чтобы человек имел возможность увидеть памятник вживую. Не по книжкам, не по рассказам, не по трехмерной модели. Ничто не даст тех знаний, которые дает натура. 

И, наконец, данный прецедент дает возможность отработать модель сохранения и работы с деревянным памятником вне сложившейся системы государственной тендерной политики. Видимо для того, чтобы начать менять правила реставрационных работ и дальнейшего использования подобных жемчужин нашей культуры, должна была сгореть лучшая церковь из ныне существовавших. 

Мы понимаем, что какое бы решение не было принято по данному объекту, все упирается в специалистов и скорость выпуска необходимых бумаг для возможности качественной работы. Если церковь решат восстанавливать, то, во-первых, надо начать с вопроса: как работать для сохранения оставшихся элементов памятника. 

Второй вопрос - кто сможет работать так, чтобы новые восстанавливаемые объемы храма были срублены в традициях плотницкого искусства XVIII века. 

И наконец, следует здраво оценивать ситуацию. Я крещеный и, смею сказать, верующий человек. И при моем глубоком уважении к вере и к Русской православной церкви, этот памятник – объект музейного показа. Он уже не должен нести прежней функции, потому что ушел далеко в другую категорию памятников. К нему и к подобным ему надо относиться как к древней иконе, выставленной в музее под защитой витрины. Ничто не мешает поставить на территории погоста часовню или поклонный знак с возможностью проводить в ней или рядом службы. Если мы хотим должной системы защиты и охраны для памятника, надо начать относиться к нему, как к памятнику, как к музейному экспонату. С должным уровнем контроля и методов защиты и сохранения. 

Если церковь решат консервировать и оставлять в назидание потомкам, то необходимо произвести качественную фиксацию, разбор завалов, и, не побоюсь этого, сбор обратно погорелого материала с максимальным его использованием до тех объемов, которые получатся. В любом случае, оставлять храм как есть, или разбирать и выкидывать «утраченный сруб» – это не уважение к памятнику. Не надо раньше времени хоронить то, что мы так любим и ценим. 

 ka8.jpg

"Краткий отчет по консервации Успенской церкви в Кондопоге

В рамках Разрешения на обследование и фиксацию погоревшего Успенского храма в Кондопоге, выданного АО “Спецпроектреставрация» и Разрешения на производство противоаварийных и консервационных работ, выданного ООО «АРЦ «Заонежье», были выполнены следующие работы:

Произведена маркировка всех сохранивших свое местоположение бревен, в том числе вышедших из чашек, но так или иначе сохраняющихся в срубе (22 венца по южной и северной стенам алтаря, 24 - по восточной), 9 бревен по северной стене четверика и трапезной, 12 бревен по южной стене четверика, 3 бревна по южной стене трапезной, нижняя площадка со ступеньками и резным столбом северного крыльца. Бревна притвора, быстро упавшие в сторону озера, также сохранили всю длину. Отдельные бревна вне сруба, уцелевшие после пожара, сохранившие общую длину с врубками или другую ценность, замаркированы общими обозначениями без привязки к месту (во множестве сохранились бревна восьмерика). Выделены отдельные элементы декора и журавцы главок, не полностью сгоревшие и сохранившие свои первоначальные габариты и обработку.

ka3.jpg

ka7.jpg

Бревна, не зафиксированные в срубе, сложены в палеты через лаги для организации проветривания и возможности временного складирования на открытом воздухе. Декор также уложен с отрывом от земли и зафиксирован. Отдельно отправлены на сохранение в музей все выявленные и замаркированные кованные изделия и элементы декоративного убранства интерьера, в том числе, предположительно, от более ранних деталей XVIIIв., чудом сохранившихся в объеме алтаря и упавших с перекрытия чердака вместе со стружкой от обработки древесины, старыми церковными книгами и пр.

Сам объем храма зафиксирован по срубным конструкциям, изнутри и вблизи отдельные лежащие бревна и элементы были убраны, представляющие ценность промаркированы, сильно деструктированные складированы без маркировки. Из объема храма вытащен уголь – все что осталось от интерьеров трапезной и большей части завершений. Территория вокруг храма очищена, огорожена. Осталось несколько вертикально стоящих бревен, вошедших в землю и песок, намытый во время тушения пожара. 

 ka5.jpg

Далее предполагается вывозка всех бревен и элементов в цех на временное хранение. По конструкциям храма, сохранившимся в срубе, предполагается проведение второй очереди консервационных работ: дополнительная фиксация для обеспечения безопасности при нахождении рядом или внутри остатков храма, устройство временной кровли, накрывающей оставшийся объем храма.

ka10.jpg 

По сохранившимся элементам решение будет выбрано в зависимости от принципиального коллегиального решения о дальнейшей судьбе памятника: от сохранения в сегодняшнем виде с устройством музейной площадки с экспозицией бревен, до сих пор во множестве содержащих следы плотницкой обработки и системы своих уникальных врубок, до восстановления памятника. В любом случае, несмотря на случившуюся трагедию, всем специалистам следует отнестись к сегодняшней - уже случившейся - ситуации как к возможности более глубокого детального изучения памятника (которое может быть условно только при его полной разборке): система врубок, скрытые шипы/пазы, обработка, форма плотницкого инструмента, реконструкция которой возможна по сохранившимся следам, элементы более раннего храма, в том числе остаток пятистенного алтаря погибшей в пожаре XVIII в. церкви, вживленный в сегодняшний трехстенный алтарь, и многое другое – это наша дань уважения памятнику и своей профессии.

ka1.jpg 

Архитектор-реставратор Антипова А.С.

Архитектор-реставратор Смирнов Н.В.

В разборке и складировании бревен принимали участие волонтеры из Петрозаводска, Москвы и Санкт-Петербурга, собранные по призыву «Общего дела»".

P.S. На прошедшем в Москве заседании Секции деревянной архитектуры и музеев деревянного зодчества Научно-методического совета по культурному наследию при Минкультуры РФ был обсужден вопрос о возможности восстановления церкви Успения в Кондопоге. 11 членов секции высказались за - "с соблюдением реставрационных требований и аутентичных технологий на основании имеющегося объема научных сведений". 5 человек проголосовали против, предложив рассмотреть альтернативные формы «увековечения» памятника. Один участник воздержался. Однозначную поддержку получило предложение проработать вопрос о создании на территории Успенской церкви музейной экспозиции, посвященной памятникам деревянного зодчества.

Решено подготовить и рассмотреть на следующем заседании концептуальные предложения по восстановлению Успенской церкви, а также по составу необходимой проектной документации с расчетом стоимости ее разработки. Предложено вынести на рассмотрение секции и альтернативные предложения, также с предварительным расчетом стоимости реализации.

 ka13.jpg

Краткое содержание предыдущих серий:

Руины Кондопоги заговорили 

Заграничный обком 

Общественная палата РФ проведет слушания по деревянному зодчеству 

Роман Рыбало: «Деревянное зодчество станет частью приоритетного проекта» 

Фото: Александра Антипова, Илья Тимин; Кижский музей-заповедник. 

Коллаж: Илья Шпагин

На главную