На углях петербургского пожара

На углях петербургского пожара

15.04.2021
На углях петербургского пожара

Могли ли Невскую мануфактуру сжечь, чтобы снять с госохраны?

Евгения Твардовская

Пожар на Невской мануфактуре в Санкт-Петербурге, случившийся 12 апреля, уже назвали самым серьезным в городе за последние 19 лет.

Полыхал шестиэтажный исторический главный корпус. По официальным данным МЧС РФ, общая площадь возгорания составила 10 тыс. квадратных метров, на площади 1,5 тыс. квадратных метров произошло обрушение перекрытий. Чтобы справиться с огнем, здание пришлось тушить с вертолета. Погиб командир отделения пожарно-спасательной части № 64 Илья Белецкий, еще три сотрудника МЧС получили травмы. В городском МЧС рассказали, что «отбить» от огня они смогли часть здания, которое расположено ближе к Володарскому мосту. 

В ходе проверки в марте 2021 года надзорными органами МЧС России был выявлен ряд грубых нарушений требований пожарной безопасности. «В установленный срок законные предписания не были исполнены собственниками объекта, в связи с чем в отношении юридического лица был составлен протокол, который был направлен в мировой суд Невского района Санкт-Петербурга», — отмечают в пресс-службе МЧС.

мануфактура5.jpg

мануфактура6.jpg

Из-за пожара возбуждено два уголовных дела. Первое — по ч. 1 ст. 109 УК РФ о причинении смерти по неосторожности, второе — по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекших по неосторожности смерть человека). Задержанными по данному делу оказались генеральный директор компании АО «Невская мануфактура» Максим Макеев и его заместитель.

Кроме того, 12 апреля Комитетом по государственной охране объектов культурного наследия Санкт-Петербурга (КГИОП) направлено в Управление МВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга заявление о преступлении, предусмотренного частью 1 статьи 243 Уголовного кодекса Российской Федерации – «Уничтожение или повреждение объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, включенных в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, выявленных объектов культурного наследия, природных комплексов, объектов, взятых под охрану государства, или культурных ценностей».   

Наказание – штраф до 3 млн рублей.

Пострадал региональный памятник – «Комплекс построек фабрики товарищества шерстяных изделий «Торнтон»», в состав которого входят: «Главный производственный корпус с водонапорной башней», «Дом владельца»,  «Дымовая труба» (Октябрьская наб., д. 50, литера А, подлитеры А5, А-6, А-15). Распоряжением КГИОП от 19.09.2018 утверждено охранное обязательство, в соответствии с которым собственнику объекта (АО «Невская мануфактура») в срок до сентября 2023 года было необходимо выполнить реставрацию памятника регионального значения «Главный производственный корпус с водонапорной башней» в соответствии с проектной документацией, согласованной КГИОП. Заявление на выдачу задания и проектная документация в комитет до настоящего времени не поступила.            

Именно факт того, что историческое здание всячески эксплуатировалось под аренду (по предварительным данным, пожар начался в помещениях арендатора, занимавшегося производством лодок), но никак не восстанавливалось, при этом вокруг него (и соседнего исторического предприятия – Бумажной фабрики Варгуниных, в составе которого также есть объекты промышленного наследия) планировался новый жилой квартал на 12 000 человек – заставил появиться версию о возможном поджоге с целью расчистки территории для стройки.

По данным Публичной кадастровой карты Росреестра, за месяц до пожара квартал изменил подтип разрешенного использования. Данные о том, что здесь возможна высотная жилая застройка, внесли 11 марта 2021 года. Но как заверили в Смольном – это плановая работа:

«По решению комиссии по землепользованию и застройке, был изменен высотный параметр. При этом тип разрешенного использования – под жилую застройку – территории присвоили ранее. Процедуры по этому участку – и не только по нему, кстати – проводились последние несколько лет».

Примечательно, что именно в 75-метровое ограничение по высоте в свое время уперся проект застройки квартала, разработанный по заказу компании «БФА-Девелопмент» в 2013 году. Тогда на Октябрьской набережной якобы хотели поставить жилые 33-этажки. Но вскоре, в 2015-ом, расположенные здесь здания второй половины XIX века – комплекс построек фабрики товарищества шерстяных изделий «Торнтон» – признали региональным памятником. И в проекте застройки, разработанном «Студией 44» Никиты Явейна по заказу «БФА», жилые высотки с подземными паркингами расставлены вокруг зданий-памятников.

Теперь, как заявляют в КГИОП, все равно ничего нового построить на месте корпуса нельзя:

«Точную оценку состоянию здания возможно будет дать позже, на объекте больше суток работают пожарные расчёты, - подчеркнул председатель КГИОП Сергей Макаров в разосланном пресс-релизе. - В соответствии с Федеральным законом № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия…» на месте объекта культурного наследия ничего другого строить нельзя. Его можно только отреставрировать – то есть на этом месте возможно лишь точно такое же здание. В какой части мы сможем сохранить подлинные конструкции и элементы, будет понятно по результатам обследования. По словам начальника ГУ МЧС по Санкт-Петербургу Алексея Геннадьевича Аникина, удалось «отбить» от огня часть здания, расположенного ближе к Володарскому мосту. Пожарные смогли отсечь огонь по одной из лестничных клеток, поэтому, возможно, осталась аутентичная часть здания, не тронутая огнём, что, конечно, очень помогло бы при реставрации, и нам бы удалось сохранить при воссоздании оригинальную часть построек фабрики Торнтона. Нельзя переоценить по-настоящему героический вклад сотрудников МЧС в спасение и памятника, и в целом этой части Невского района Санкт-Петербурга».

В общем-то никто и не отрицает необходимости восстановления исторического здания. Об этом заявил губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов, который подчеркнул, что по закону возможно только восстановление. По словам главы города, подобные случаи – повод усилить ответственность собственника за содержание зданий, которые являются объектами культурного наследия. 

Высказался и  заслуженный архитектор России, руководитель архитектурного бюро «Студия 44» Никита Явейн:

«Наверное, восстановить здание до первоначального вида будет нельзя. Но вопрос о целесообразности тут не стоит. Если начать задумываться о том, что целесообразно восстанавливать, а что нет, то в Петербурге всё начнёт гореть. Должен быть жесточайший принцип: разрушенные памятники нужно восстанавливать. Собственники здания «Невской мануфактуры» должны понимать, что расходы на воссоздание будут намного выше, чем те, что они понесли бы на достойное содержание памятника. Мне сложно оценить стоимость работ, но думаю, что это сотни миллионов рублей, если не миллиард... 
Пожар 12 апреля показал, что если здание-памятник используется многофункционально, там обязательно должно быть автоматическое пожаротушение и должна быть организована пожарная охрана. В противном случае, предприятия, которые в памятниках расположены, надо закрывать. Понятно, что бизнесмены заплачут, потому что многие действующие заводы и офисные здания в Петербурге находятся в аналогичном «Невской мануфактуре» состоянии, но я другого выхода не вижу. И нужно находить способы изъятия такой собственности у недобросовестных пользователей. Люди должны усвоить, что эксплуатировать свою собственность таким образом, как «Невскую мануфактуру», мягко говоря, не хорошо».

Вот как прокомментировал ситуацию «Хранителям Наследия» Александр Кононов, зампредседателя Санкт-Петербургского городского отделения ВООПИК:

«Безусловно, точную причину пожара и был ли поджог – сможет установить только следствие. Но если уж касаться конспирологических версий, то, строго говоря, в Санкт-Петербурге до сих пор не было случая, чтобы вот так запросто после пожара или иного разрушительного ЧП реестровый памятник сняли бы с охраны. А ведь статус пострадавшего здания не позволяет строить на его месте в любом случае. И поэтому вероятность поджога с целью снятия впоследствии статуса и начала строительства  выглядит шагом крайне авантюрным и – признаюсь – не очень обоснованным. Кроме того, пожар, конечно, существенно облегчает дальше работу с памятником по приспособлению, но с другой стороны, удорожает противоаварийные и ремонтные работы, прроектирование.

Да, оба ансамбля – и фабрики Торнтона,  и Варгуниных находятся практически в той части квартала, которая выходит прямо к Неве, и вся застройка предполагалась за ними и отчасти по бокам. Она их окружала. Как бы полукругом охватывала кластер. Конечно, высотность будущего строительства вызывает вопросы, но она была разрешена в свое время. Стройки прямо на месте памятников никто не планировал. Хотя, конечно, границы их территории были сокращены до минимума и проходили чуть ли не по линии фундаментов.

Горевший корпус – это центральный корпус фабрики, его подлинным элементам нанесен огромный ущерб, все деревянные конструкции внутри, стропильная система – все это уничтожено огнем. Но остались капитальные стены. Конструктив здания сохраняется, а значит, восстановление возможно. 

И здесь все во многом зависит от настойчивости и последовательности КГИОП. И мы очень надеемся, что Комитет проявит такую же принципиальность, как в случае со сносом дачи в Озерках (масштаб бедствия у них несопоставим, конечно, но суть вопроса одна) и заставит собственника восстанавливать историческое здание».

мануфактура2.jpg

мануфактура1.jpg

Досье: В 1839 году две петербургские газеты — «Северная пчела» и «Санкт-Петербургские ведомости» поместили статью «О новом мануфактурном городе, возникающем в предместьях Санкт-Петербурга». Речь шла о писчебумажной фабрике Варгуниных и предприятии великобританского подданного Джеймса Торнтона. На приобретенной Торнтоном земле в Шлиссельбургском участке на правом берегу Невы на 9-й версте от Санкт-Петербурга в 1841 году была открыта суконная и одеяльная фабрика. Первоначально фабрика размещалась в двухэтажном здании и была оборудована ручными ткацкими станками.

В 1860–1866 годы по проекту архитектора Александра Федоровича Занфтлебена сооружены шестиэтажный производственный корпус (на 20 оконных осей) с трехэтажным флигелем, пристроенным к нему с восточной стороны, шестиэтажное строение в глубине участка (рабочая казарма), расположенное параллельно производственному корпусу, и три  двухэтажных жилых дома на первом плане, в том числе дом Д. Торнтона. Продукция не отличалась разнообразием и широтой ассортимента: «Одеялы байковые, фланели белое и цветное, драдедам, платки дамския и прочие другие шерстяные изделия». Упоминание драдедама, одного из дешевых видов сукна, дает представление о характере выпускаемых товаров: в XIX веке изделия из него считались признаком бедности. 

С годами на добротную продукцию спрос возрастал. Для успешного развития и расширения производства требовалось вложение немалого капитала и Д. Торнтон подключает к своему делу многочисленных родственников в Великобритании. Некоторые из них с семьями приезжают в Россию. В результате в Санкт-Петербурге сложился большой клан текстильщиков Торнтонов, руководивших производством 76 лет, вплоть до мая 1917 г. В 1866 г. дело было преобразовано в Товарищество шерстяных изделий «Торнтон», учредителями стали Джеймс Торнтон и его сыновья, Джон и Чарльз. В 1872 году, с открытием отделения для выделки шерстяных изделий владельцы значительно расширяют производство, оснащают его новейшим оборудованием, применяют самые передовые для своего времени технологии выработки тканей, что ведет к повышению качества продукции и расширению ассортимента.

В 1870-1890 гг. по проекту архитектора А.Ф. Занфтлебена к существующему производственному корпусу достроено новое заводское строение, каменное шестиэтажное, имеющее 360 футов длины, 63 фута ширины и 72 фута высоты.

В 1890 – 1917 гг.  возведена южная дымовая труба.

Берег Невы и дорога вдоль предприятий Торнтона и Варгуниных были наиболее благоустроенными. На фабрике существовало газовое освещение. В соответствии с планами участка Торнтона 1870-х - 1890-х гг. севернее фабричных корпусов ниже по течению Невы был разбит английский сад, были построены дом для служащих, дома для квалифицированных рабочих, больница с амбулаторией и родильным приютом, жилые деревянные дома для рабочих и здание для увеселения рабочих с театральным залом. 

Товарищество «Торнтон» было трижды удостоено права изображения государственного герба на своих изделиях: в 1878 году на Всемирной выставке в Париже, в 1882 году на Всероссийской Промышленно-художественной выставке в Москве и в 1896 году на XVI Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде.

В 1899 году руководство фабрики готовилось к Всемирной выставке в Париже. В «Кратком обозначении выставляемых предметов» перечислены 48 наименований: сукно, драп, сатин, фланель, байка, пледы, одеяла, платки, камвольные пряжи… Товарищество получило Гран-при за красоту и качество тканей. К концу 1890-х гг. изделия Товарищества «Торнтон» были распространены по всей России и имелись во всех выдающихся мануфактурных и суконных магазинах. В немалой степени этому способствовало использование высококачественного сырья, в большом объеме закупаемого в Англии, германии и Бельгии.

К списку товаров следует добавить диагоналевые ткани и мундирное сукно — офицерское, солдатское, кадетское, жандармское и т.д., особенно пользовавшееся спросом в Санкт-Петербурге — военной столице империи. Однако самым востребованным военным товаром были одеяла: шерстяными и байковыми одеялами фабрика снабжала значительную часть воинских подразделений всего Северо-Запада России.

История предприятия Торнтонов связана с историей революционного движения в Петербурге и Петрограде. Осенью 1895 года произошла забастовка на фабрике Торнтона, послужившая поводом для листовки В.И. Ленина «К рабочим и работницам фабрики Торнтона».

С началом Первой мировой войны фабрика почти полностью переходит на выпуск сукна для обмундирования Российской армии. Фабрика работала в эти годы с перебоями из-за трудностей поставок сырья и топлива. Первая мировая война, февральская революция, беспорядки в столице вынудили Торнтонов 15 мая 1917 года по доверенности пайщиков продать предприятие инженерам-технологам В.Ф. Кауфману и В.Н. Патрикееву и покинуть Россию.

В 1919 году постановлением Президиума ВСНХ фабрика шерстяных изделий Товарищества шерстяных изделий «Торнтон» была национализирована, переименована в Невскую государственную фабрику шерстяных изделий и законсервирована. Фабрика возобновила деятельность в 1921 году, в 1922 году переименована в государственную фабрику шерстяных изделий «Красный ткач». В июне 1927 года «Главтекстиль ВСНХ» дал тресту «Ленинградтекстиль» указание «немедленно приступить к перестройке свободного корпуса на фабрике «Красный ткач», приспособив таковой под выработку технических сукон» и расширять фабрику технических сукон за счет постепенного освобождения старых корпусов. В 1929 году на территории фабрики «Красный ткач» была построена и пущена в строй фабрика по выпуску технических сукон (единственная в России) - новый четырехэтажный корпус на месте разобранного старого южного крыла фабрики. В 1933 году этому предприятию было присвоено имя Э. Тельмана. В больнице при фабрике в течение тридцати лет работал врачом отец поэтессы Ольги Берггольц — Федор Иванович Берггольц. В эту больницу Ольга Федоровна пришла к отцу в блокадную зиму 1942 года.

16 марта 1992 года зарегистрировано АОЗТ (с 11 июня 1996 года ОАО) «Невская мануфактура». К 2014 году производство суконных изделий на территории объекта было остановлено.

Исторические сведения по материалам государственной историко-культурной экспертизы, выполненной в 2014 году государственным экспертом А.Е. Аверьяновой.

Фото: Znak.com, фонтанка.ру, КГИОП

На главную