Артем Демидов: «Живая традиция ВООПИК – ощущение наследия как неотчуждаемой личной ценности»

Председатель Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры – о прошлом, настоящем и будущем движения защитников наследия

– Летом 2026 года ВООПИК исполнилось 60 лет. Очень солидный возраст: ведь многие организации, особенно создававшиеся в порывах энтузиазма в конце 1980-х – 1990-х годов, очень быстро исчерпали себя и исчезли. В том числе и те, что заявляли тогда о себе как о новой силе в деле сохранения исторического наследия. В чем, на Ваш взгляд, «секрет долголетия» ВООПИК? В чем основной ресурс энергии Общества?

– Главным ресурсом Общества всегда были и до сих пор остаются люди. И в будущем, уверен, главным «капиталом» ВООПИК всегда будет именно человеческий. Идея сохранения культурного наследия не выдумана во властных кабинетах – она зарождалась в середине прошлого века как ответ на стремительное изменение облика наших городов.

Мы ведем свою официальную хронологию с 8–9 июня 1966 года, когда в Москве состоялся первый учредительный съезд Общества, хотя постановление Совета Министров РСФСР о его создании вышло еще в 1965-м. И уже в семидесятых – восьмидесятых годах Общество активно формировало списки памятников, создавало музеи-заповедники, восстанавливало усадьбы, намечало и организовывало туристические маршруты по древним городам, искало пути сохранения наследия в модернизирующемся советском обществе. В общем, помогало государству вывести культурное наследие из того кризисного состояния, в котором оно оказалось в результате нигилистической «культурной политики» 1930-х годов, «не замечавшей» памятников архитектуры градостроительства, нескольких волн борьбы с религией, военных разрушений… Причем все это происходило на фоне массового жилищного строительства и жесткого переформатирования исторических городов. Приходилось объяснять – и руководителям, и обычным жителям, – в чем ценность древних памятников, почему их необходимо охранять и сохранять, почему нужно тратить немалые средства на их восстановление. Конечно, не так быстро, как этого хотелось бы, но эта миссия Общества была успешной, и идеи сохранения наследия постепенно становились материальной силой.

Но по-настоящему глубинная основа Общества проявилась в 1990-е годы, когда прежний административный каркас рухнул и оно на продолжительное время фактически лишилось государственной поддержки. До этого ВООПИК было одной из самых массовых организаций страны – по разным оценкам, в его состав входили от десяти до двенадцати миллионов человек, целые фабрики и заводы числились коллективными членами и поддерживали Общество. Когда исчезли взносы, запретили коллективное членство, ушла государственная подпитка, эта многомиллионная конструкция рассыпалась. Но именно тогда и проявилось настоящее ядро. Из всей громады остались те, для кого охрана наследия была не строкой в отчетности, а личным служением. Те, кто держался «для галочки», отошли от Общества сами собой. А подлинные подвижники в Центральном совете и в регионах, часто без зарплат и каких-либо ресурсов, на чистом энтузиазме удержали ВООПИК, вынесли Общество из самого тяжелого кризиса в его истории.

Возможно, та же проблема была и у многих других организаций, возникших на волне конца 1980-х – 1990-х: они нередко питались сиюминутной повесткой, и когда эмоциональный порыв схлынул, им не на что стало опереться. У ВООПИК за плечами была иная, живая традиция – ощущение наследия как неотчуждаемой личной ценности.

Но была и другая опора – сама организационная конструкция Общества. Вопреки мнению, которое может сложиться у человека со стороны, она держится не только на «хочу – не хочу». Это система, в которой десятилетиями воспроизводятся одни и те же обязательные процедуры: съезды, конференции, выборы, работа руководящих органов на федеральном уровне и на местах. Здесь существуют четкие правила, они не меняются в зависимости от чьих-то личных настроений и действуют из года в год уже много десятилетий подряд. Причастность к этой структуре не приносит людям зарплаты, зато дает нечто иное – право голоса, возможность высказаться, выбрать тех, кому действительно доверяешь, и через это реально влиять на судьбу организации. Именно этот каркас, объединяющий личную ответственность с обязательной для всех процедурой, и помог удержать Общество в самые суровые времена.

– Как Вы считаете, за счет чего ВООПИК смогло в 2000–2010-е годы не только сохраниться, но и вновь, после кризисного периода 1990-х годов, стать реальной и действенной силой в процессах сохранения культурного наследия в общегосударственном масштабе?

– В начале 2000-х годов ситуация была, прямо скажем, не обнадеживающей. Общество было «пугающе молчаливым» и измученным реформами, а СМИ почти потеряли интерес к теме наследия. ВООПИК находился в сложном, переходном состоянии. Люди не понимали, как бороться с новыми факторами социальной жизни и экономики, угрожавшими наследию. У многих активистов просто руки опускались, они считали, что все уже потеряно, и остается только фиксировать утраты…

Чтобы вернуться в повестку, нужно было заново учиться говорить с обществом и властью. Первое, что мы сделали, – перестали рассчитывать на административный ресурс и начали восстанавливать авторитет ВООПИК через конкретные дела и экспертизу проектов и административных решений. Экспертный, интеллектуальный потенциал Общества нам удалось не только сохранить, но и заставить с ним считаться. Стали не просто протестовать, а предлагать выверенные концепции, готовить документы, запускать просветительские проекты. Постепенно это вернуло нам интерес СМИ и доверие людей.

Второй важный момент – мы научились работать в связке, во взаимодействии, в партнерстве с государством, не теряя независимости. Так было, например, в Москве, когда городские власти пошли на пересмотр сотен инвестконтрактов, угрожавших исторической застройке, – именно наработки нашего московского отделения (а это была грандиозная работа по выявлению объектов наследия) легли в основу многих решений. Конечно, на смену одним проблемам пришли другие: точечная застройка, пожары в исторических центрах, разрушение памятников деревянного зодчества. Но мы уже понимали, как можно с этим работать.

Артем Демидов открывает юбилейный XIII съезд ВООПИК в Курске. 8 июня 2026 года

– Кто сегодня составляет, на Ваш взгляд, основной «человеческий капитал» ВООПИК в регионах? Кто эти люди, члены и сторонники Общества – по возрасту, социальному статусу, уровню образования?

– Если попытаться нарисовать коллективный портрет человека ВООПИК, я бы описал его так: это, как правило, горожанин, часто с высшим образованием, представитель гуманитарной профессии. Это архитекторы, инженеры, учителя, музейные сотрудники, библиотекари. Однако в наших рядах есть и люди с рабочими профессиями – без них было бы сложно представить реставрацию зданий, подразумевающую строительные работы.

Возрастной диапазон очень широк, но костяк, на котором сегодня все держится, – это люди со сложившимся профессиональным и жизненным опытом. Но это именно ядро. Вокруг него – огромное разнообразие. Мы видим и студентов, которые приходят через различные проекты и волонтерские программы и впервые прикасаются к наследию. Видим и людей старшего возраста, которые участвуют в субботниках или экспертной работе. И это одна из наших сильных сторон: ВООПИК не превратился в «молодежную тусовку» и не стал «клубом людей серебряного возраста», а сохраняет живую связь поколений.

– Вы были (и до сих пор остаетесь) самым молодым руководителем ВООПИК в истории Общества. Когда заступали на пост – понимали ли, с какими проблемами и трудностями придется столкнуться? Как Вы тогда сами для себя формулировали свою меру ответственности перед Обществом?

– Я понимал, что должность председателя ВООПИК – это не карьерная ступень и не инструмент для реализации личных амбиций. Когда мне в 2017 году оказали это доверие, я уже знал предмет изнутри: видел, как на местах бьются наши активисты, как непросто дается каждый спасенный памятник.

Проблемы действительно лежали на поверхности: недофинансирование, массово закрывающиеся региональные отделения, которые приходилось восстанавливать, отсутствие организационной согласованности и информационного взаимодействия между Центральным советом и региональными отделениями Общества, несовершенство, а порой и полное отсутствие внутренней документации. И это только внутри организации. А если смотреть шире, то проблем в сфере наследия в первые годы XXI столетия было очень много: давление и почти полная безнаказанность застройщиков, работавших с памятниками в условиях несовершенного охранного законодательства и отсутствия подзаконных актов к 73-ФЗ. И, что важнее, – ни у власти, ни у общества в то время не было понимания истинной ценности наследия. Но ВООПИК продолжал работать.

Говоря о том, как организация вообще удержалась в девяностые, когда тема наследия абсолютно не была мейнстримом, нельзя не сказать о Почетном председателе нашего Общества Галине Ивановне Маланичевой. Именно она сберегла ВООПИК, удержала его на плаву в самые тяжелые годы и заложила ту основу, без которой дальнейший подъем был бы просто невозможен. Так совпало, что ситуация вокруг наследия начала постепенно меняться примерно в то же время, когда я пришел в организацию по приглашению Галины Ивановны. Это был 2008 год – кстати, скоро будет уже 20 лет моей личной борьбы за наше наследие, а это, на минуточку, треть жизни ВООПИК. Уже много позже именно она предложила мою кандидатуру на пост председателя.

К концу 2010-х годов тема получила настоящее развитие: стали появляться общественные советы при органах власти, возникла государственная поддержка некоммерческого сектора, а Президент РФ стал уделять постоянное внимание проблематике сохранения культурного наследия, и не просто упоминать об этом в выступлениях, но системно, из года в год, издавать соответствующие поручения, позволявшие не только сохранить отдельные объекты или исторические территории, но и в целом улучшить ситуацию с наследием в масштабе страны. Тема сохранения культурного наследия в те годы нашла отражение в важнейших государственных документах, в том числе, что особо важно, в качестве фактора обеспечения национальной безопасности и сохранения культурной идентичности. Все это послужило сигналом для всех регионов и одновременно стало мотивацией для общественных организаций.

Но была и другая задача. ВООПИК подразумевает работу с волонтерами – а это прежде всего студенты, молодые люди, с которыми надо находить общие интересы и точки соприкосновения. Прежние шаблоны уже не годились, требовался системный подход, в том числе на уровне законодательства: на тот момент было совершенно непонятно, как выстроить нормальное взаимодействие между государством, обществом и волонтерами. Я для себя здесь видел четкую задачу: выстроить мостик между государством и теми неравнодушными людьми, которые готовы делом помогать наследию. Без такого моста не получится эффективно работать ни одной из сторон. Но есть и еще одна грань – в Конституции России прямо записано, что каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия. И я считаю своей задачей максимально широко распространять именно этот взгляд на вещи. Человеку совершенно не обязательно быть членом Общества, он может оставаться просто его сторонником, но при этом ясно осознавать свою личную ответственность за судьбу памятников. Мне бы хотелось сделать эту ответственность абсолютно естественной, довести ее до уровня привычки. Такой же элементарной нормы, как, скажем, пристегиваться в машине – мы не задумываемся, почему мы это делаем, просто считаем это единственно правильным.

Всероссийское волонтерское движение по сохранению памятников архитектуры развивается при активной поддержке ВООПИК

– А как Вы пришли в Общество? С чего и как начиналась Ваша деятельность в области сохранения культурного наследия? Это ведь была явно не самая популярная стезя для молодого человека в 2000-е годы.

– Я пришел в тему не через романтику, а через профессию. В 2006 году работал в Правовом департаменте Министерства культуры РФ – занимался внешними связями, в том числе видел, как развивается движение за сохранение наследия на Западе и какой пробел в этой сфере существует у нас. Поскольку я занимался нормативной базой, ко мне пришло понимание системы изнутри: как устроено законодательство, где провисает правоприменение, почему бесхозные памятники остаются бесхозными.

Довольно быстро стало ясно, что одними кабинетными решениями проблему не сдвинуть, нужно практическое, живое участие. Этот опыт я в избытке получил в ВООПИК. Ездил в регионы, курировал мониторинг состояния памятников, руководил научно-проектными и реставрационными работами на многих объектах. Это был бесценный опыт: увидеть наследие не в отчетах, а на земле, часто в удручающем состоянии, и понять, что главный ресурс здесь – неравнодушные люди в регионах. Потом, уже работая первым заместителем председателя, я старался расширять те направления, без которых, на мой взгляд, охрана наследия не могла быть эффективной. Параллельно мы думали о том, как вовлекать людей, и в 2016 году появилось волонтерское движение Общества.

Так что я не просто пришел однажды в Общество с какой-то высокой миссией. Скорее, я постепенно входил в тему через практику и с каждым годом все яснее видел, что именно здесь могу быть полезен. В 2017-м меня избрали председателем Центрального совета, а в 2021-м – председателем Общества.

– Как Вы думаете, почему выбор, кому возглавить Общество в конце 2010-х годов, пал именно на Вас? Это был просто выбор кандидатуры или выбор определенного вектора развития Общества и его взаимодействия с государством?

– Да, я думаю, это был выбор вектора, а не просто конкретной кандидатуры. К концу десятых годов стало очевидно, что одним энтузиазмом и подвижничеством – при всей их важности – задачи Общества уже не решить. Полагаю, что я мог предложить сочетание знаний и навыков, которое к тому моменту оказалось востребованным. С одной стороны – юридическое образование и опыт работы в правовом департаменте Минкультуры, давшие понимание системы изнутри. С другой – профессиональная переподготовка по градостроительному развитию территорий, которая позволяет видеть не отдельный памятник, а историческую среду в целом. Угроза часто исходит не от прямого сноса, а от того, как меняются градостроительные регламенты, как кроятся охранные зоны, что планируется в соседнем квартале. Чтобы эффективно противостоять этим вызовам, нужно разговаривать и с властью, и с застройщиками на их языке – языке права и градостроительной документации. Именно эти компетенции я и мог применить.

– С Вашим назначением на пост заместителя губернатора Курской области ВООПИК неожиданно «вернулось к истокам», когда Общество возглавлял представитель государства. Только для советских зампредов Совета Министров РСФСР ВООПИК был общественной нагрузкой, а в наши дни получается, что власть доверила очень ответственный пост человеку, взращенному ВООПИК, признав его заслуги. Как Вы считаете, такое совмещение означает ли «огосударствление» Общества, его более тесное слияние с государственной системой? Или это было в Вашем случае просто ситуативное решение?

– Сразу скажу, ни о каком «огосударствлении» речи не идет. Я остаюсь председателем ВООПИК исключительно на общественных началах. Для меня это было и остается вопросом личного долга перед наследием, а не административной функцией. При этом хочу подчеркнуть: ВООПИК остается максимально независимой общественной силой, и ни о каком слиянии с государственной вертикалью речи быть не может. Мы никогда не шли и не пойдем на поводу у политической конъюнктуры.

Но сегодня задачи ВООПИК и государства максимально совпадают: Президент РФ инициировал масштабную долгосрочную рассчитанную до 2045 года общегосударственную программу сохранения культурного наследия, ставит задачу привести в порядок не менее тысячи объектов культурного наследия к 2030 году. И здесь мы действуем заодно.

Но все же я бы не проводил прямых параллелей с советским периодом. Тогда представители государства возглавляли ВООПИК скорее для формального контроля сверху. Сейчас ситуация принципиально иная: человека, взращенного внутри Общества, приглашают в региональную власть именно за его компетенции. Это обратное движение: не государство направляет своего человека в Общество для надзора, а Общество делегирует своего представителя во власть для решения конкретных задач.

Что касается моего назначения, думаю, правильнее всего назвать это решение ситуативным – но не в смысле случайности, а в смысле точного совпадения момента, места и задач. Курск стоит перед масштабными вызовами: подготовкой к 1000-летию города, необходимостью восстановления разрушенных врагом приграничных территорий, в том числе и пострадавших объектов культурного наследия и исторических зданий, созданием духовно-просветительского кластера «Курская Крепость». Здесь требуется не просто администратор, а человек, который понимает специфику развития территорий и сохранения наследия, умеет выстраивать охранные механизмы и одновременно работать с общественной энергией, культурной повесткой.

Александр Хинштейн и Артем Демидов на восстанавливаемом ВООПИК объекте, памятнике деревянного зодчества – Доме Маштакова в Самаре. Начало 2020-х гг. Сейчас самарский особняк полностью отреставрирован, а А. Хинштейн и А. Демидов по-прежнему в одной команде – в Курской области

– Как быть, если позиция ВООПИК по тем или иным вопросам и проблемам сохранения культурного наследия не совпадает с официальной? Какие есть механизмы и инструменты донесения и разъяснения позиции ВООПИК, нахождения возможных компромиссных решений? 

– Главный механизм, который мы всегда стараемся задействовать в первую очередь, – это прямой профессиональный диалог. Мы не анонимные активисты, а эксперты, и к нашей аргументации, как правило, прислушиваются. Мы выходим на прямой разговор с органами власти. Это позволяет разъяснить наши опасения и услышать позицию государственных служащих. Убедить друг друга удается не всегда, но все же часто достигается понимание по многим вопросам. Когда диалог заходит в тупик или власть пытается продавить решения, угрожающие наследию, мы переходим к публичной защите и экспертизе.

Самый свежий и острый пример – инициатива по наделению региональных властей полномочиями по исключению памятников из реестра. Призванная якобы упростить бюрократические барьеры, эта процедура на деле может стать прямой дорогой к злоупотреблениям. Мы заняли здесь категорическую позицию: то, что сегодня решение об исключении памятника принимает только Правительство РФ, – это не чья-то прихоть, а краеугольный камень всей системы охраны наследия в стране. Причем это механизм работающий, показавший свою эффективность на практике в течение многих десятилетий. Это фильтр, который не позволяет местным властям или застройщикам «подчищать» историческую среду под свои экономические задачи.

– Как должны складываться отношения ВООПИК с государством? Это только уставное «содействие», то есть роль добровольного помощника госорганов? Или сегодня эта роль шире? Может ли ВООПИК выступать координатором всей работы по сохранению наследия в стране, площадкой, на которой объединяются усилия госорганов, бизнеса, общественных организаций?

– Если говорить прямо, роль «добровольного помощника» для ВООПИК – это вчерашний день. Сегодня мы действуем в гораздо более широком диапазоне: от экспертизы и общественного контроля до полноценного партнерства с государством. Но считать ВООПИК единственным координатором всей работы по сохранению наследия было бы неправильно. Мы – один из ключевых участников этого сложного процесса. В такой конфигурации ВООПИК видит себя, скорее, как интегратора общественного мнения. Правильные отношения с государством сегодня – это не вертикальное подчинение, а горизонтальная координация. Наша функция – собирать инициативы, формулировать запрос на изменения и защищать памятник там, где стандартные механизмы буксуют.

Артем Демидов выступает на Всероссийском съезде органов охраны памятников истории и культуры в Ставрополе. Октябрь 2024 года

– Чем отличаются роль и функция ВООПИК в наши дни от советского времени?

– Главное отличие – в самом статусе и, я бы сказал, в духе и образе жизни организации. В советское время Общество было встроено в государственную вертикаль и действовало, по сути, с одобрения власти. Соответственно, и от Общества власть ожидала аналогичного отношения. Членство нередко навязывалось через разнарядку школам, вузам, заводам, фабрикам; организациям спускали планы, и люди записывались «для галочки». Сегодня ВООПИК – это равноправный участник диалога, независимая общественная организация. У нас не навязанная, а осознанная деятельность: люди приходят не по разнарядке, а по собственной инициативе.

Изменились и инструменты. Раньше главным аргументом и инструментом была «народная поддержка» решений власти и внесение предложений по «дальнейшему улучшению». Сейчас мы разговариваем с государством на языке права и экспертизы, а когда позиции не совпадают – не боимся идти в суды, выносить вопросы на федеральный уровень, вплоть до Совета при Президенте РФ по культуре, членом которого я являюсь с 2017 года.

Есть еще одно фундаментальное отличие, продиктованное экономической реальностью. В советское время института частной собственности на объекты культурного наследия просто не существовало. Государство было монополистом: оно владело памятниками, оно же их содержало (или не содержало) за бюджетный счет, и оно же единолично решало их судьбу. У Общества тогда не было задачи взаимодействовать с частными инвесторами, так как не существовало такого понятия.

Сегодня ситуация кардинально иная. Появились частные собственники и инвесторы, и их деятельность – это сегодня один из главных путей восстановления объектов культурного наследия. Именно так, нельзя воспринимать девелоперов или инвесторов исключительно как угрозу наследию. Их энергию, их амбиции, их немалые средства, наконец, можно и нужно использовать в целях сохранения наследия. Но для этого недостаточно лозунгов, здесь нужна кропотливая повседневная работа. И здесь роль ВООПИК раскрывается по-новому. Мы часто выступаем партнерами в сложной трехсторонней связке: государство – инвестор – общество. Государство создает правовые рамки и программы, бизнес вкладывает ресурсы и компетенции, а мы, со своей стороны, обеспечиваем экспертное сопровождение и общественный контроль.

– Воспринимает ли ВООПИК существующие во многих регионах и крупных городах организации градозащитников и волонтеров как «конкурентов»? Или это союзники? Должно ли ВООПИК стремиться стать единственной общероссийской организацией, объединяющей всех, кто хочет заниматься сохранением исторического наследия?

– Сама постановка вопроса о «конкурентах» мне кажется не совсем уместной в некоммерческом поле, где мы все работаем на общее благо. Моя позиция предельно проста: чем больше разных инициатив – от «Архнадзора» до «Том Сойер Феста» или волонтеров «Крохино» – тем лучше для культуры.

ВООПИК никогда не стремился и не стремится быть единственной организацией, которая «всех объединит под своим крылом» или тем более с кем-то конкурировать. У нас есть своя миссия, своя уставная история и задачи, своя репутация. Просто так вышло, что ВООПИК на сегодняшний день остается самой крупной и заметной именно в федеральной повестке. Но в регионе, в конкретном городе, локальная организация или волонтерский проект могут работать лучше, эффективнее. Поэтому, если наши цели совпадают, если есть запрос на сотрудничество – мы открыты к коллаборации и объединению усилий. Если нет – значит, у каждой организации своя дорога, и это нормально. В разное время у нас были разные возможности и отношения с властями в регионах, где-то мы могли что-то сделать вместе, где-то нет. Но конкурентами мы себя ни с кем точно не ощущаем.

– Как Вы думаете, может ли ВООПИК вновь, как в советские годы, со временем стать массовой организацией, объединяющей миллионы людей? Или те миллионы были формальностью, и лучше, как сейчас, – пусть членов Общества гораздо меньше, но все они – преданные делу охраны памятников люди, реально работающие на этой ниве?

– Я думаю, что в возвращении к советской модели массовости сегодня просто нет насущной необходимости. Ведь та численность в значительной степени была «бумажной», и это был совсем другой мир. Сейчас, когда государство ставит перед нами конкретные, системные задачи, гораздо важнее не имитировать вселенский масштаб, не ставить «рекорды для Книги Гиннесса» по численности общественной организации, а быть эффективными там, где это действительно нужно. Я уже говорил, что сохранение нашей исторической памяти должно стать делом каждого, и для этого не обязателен членский билет ВООПИК.

Что касается финансовой стороны, то здесь тоже произошла кардинальная перестройка. Организация давно не зависит от символических членских взносов. Мы существуем за счет проектной деятельности, участия в государственных программах, грантовой поддержки и сотрудничества с ответственными инвесторами. Наши отделения активно участвуют в конкурсах Фонда президентских грантов, получая средства на конкретные проекты – например, оцифровку советского монументального искусства в Петербурге, восстановление храмов в Якутии, уход за памятниками героям Великой Отечественной войны в Крыму и многие другие.

– Какую роль, по-Вашему, сыграло и играет ВООПИК в развитии гражданского общества в России? В деле патриотического воспитания граждан?

– Это, на мой взгляд, самый важный вопрос. ВООПИК было и остается одной из тех площадок, где главной является идея защиты исторической памяти и национального достояния. По сути, это та точка, в которой наследие совпадает с патриотизмом: без подлинной истории невозможно воспитать гражданина. Человек, который взял в руки мастерок и поехал расчищать завалы в старинной усадьбе, – это уже не пассивный обыватель, а гражданин с активной позицией. Это всегда люди, чуткие к общему благу, ответственные за свою страну. А отсюда и роль в патриотическом воспитании.

Нельзя полюбить абстрактную Родину, не полюбив конкретный дом, улицу, храм в своем городе. Именно в этом ВООПИК видит свою просветительскую миссию – через сохранение наследия воспитывать любовь к Отечеству. Это патриотизм не лозунговый, а деятельный, основанный на личной сопричастности. Когда студенты архитектурных вузов приезжают на наши субботники, а школьники ухаживают за воинскими мемориалами, осознание истории приходит естественно – через личное прикосновение к ней. Волонтеры наследия, работая бок о бок с профессионалами, открывают для себя подлинную, а не глянцевую историю, проникаются уважением к труду предков.

Еще один сюжет, который сегодня обретает максимальную актуальность, – судьба памятников на наших исторических территориях и в приграничных регионах. То, что происходит там, я не могу назвать иначе как попыткой целенаправленного уничтожения и вычеркивания нашей истории. Когда боевики наносят направленный ракетный удар по Суджанскому краеведческому музею, где погибла смотрительница, когда разрушается Горнальский монастырь в Курской области, сгорает купол Никольского храма в Тульской области – это все свидетельства того, с чем мы имеем сегодня дело. По сути, мы видим попытку отмены, а то и физического уничтожения русской культуры, и ВООПИК здесь находится на передовой вместе с государством, отстаивая историческую справедливость.

Но даже в этих нечеловеческих условиях люди проявляют удивительную стойкость: специалисты и волонтеры выезжают на места обстрелов, чтобы зафиксировать повреждения, спасти то, что еще можно спасти, закрыть мешками пробоины в стенах храмов. Это и есть борьба за историческую правду – не словом, а делом, с риском для жизни. Те люди, которые знают историю, разбираются в ней, сегодня, несмотря на опасность, сохраняют эти памятники. Но это не про стены, а про ту опору, про собственное, а не заемное прошлое, которое у нас есть.

– В России впервые в ее истории принята инициированная Президентом РФ долгосрочная национальная программа по сохранению культурного наследия. Какой Вы видите роль ВООПИК в ее реализации? Есть ли у ВООПИК предложения по дополнению программы, развитию ее отдельных направлений?

– Для нас эта программа – не просто очередной государственный план, где надо через несколько лет проставить галочки и отчитаться по намеченным показателям, а исторический шанс переломить ситуацию с памятниками. И роль ВООПИК здесь состоит из нескольких принципиальных блоков, которые мы уже реализуем на практике.

Первое и самое очевидное – экспертный фильтр и общественный контроль. Еще в июне 2024 года на полях Петербургского международного экономического форума мы подписали трехстороннее соглашение с Министерством культуры и ДОМ.РФ, на которые возложена реализация президентской программы. Согласно ему, ВООПИК участвует в отборе объектов для реставрации, рекомендует концепции их современного использования и, что особенно важно, следит за ходом восстановительных работ.

Второй блок – цифровизация наследия и обеспечение прозрачности происходящих с ним процессов. Совместно с ДОМ.РФ мы создаем цифровую платформу, где будет собрана подробная информация о каждом объекте: его история, технические характеристики, местоположение и инвестиционный потенциал. Эта платформа открывает доступ к информации и для инвесторов, и для общественности, делая процесс вовлечения памятников в хозяйственный оборот максимально прозрачным.

Третье направление – фиксация утрат и работа с пострадавшими территориями. По поручению Президента РФ мы вместе с Правительством, Министерством культуры РФ, Национальным центром исторической памяти, МВД, МИД, Генпрокуратурой и Следственным комитетом устанавливаем факты утраты и разрушения объектов культурного наследия на территориях, пострадавших в результате боевых действий. Параллельно формируется документальная хроника уничтожения наследия. Здесь у нас есть конкретное предложение: «Белую книгу», которая сейчас существует в виде реестра, сделать более доступной для широкой общественности, в том числе международной.

Кроме того, мы продолжим координировать волонтерское движение, распространять успешный опыт организации доступа граждан к наследию, а также вести широкую просветительскую и популяризаторскую деятельность. Вся эта работа ведется в рамках содействия государственной культурной политике и исполнения поручений Президента РФ.

Что касается предложений по развитию программы в целом, то, конечно, она должна опираться на системную инвентаризацию. Отправной точкой для этого стало прямое поручение Президента РФ, по которому ВООПИК сформировал и опубликовал перечень объектов культурного наследия, требующих безотлагательной реставрации. Сегодня эта работа уже серьезно продвинулась: действуют льготные программы кредитования, запущены пилотные проекты по всей стране. Сейчас Правительством запланирована полная ревизия объектов, включенных в государственный реестр и нуждающихся в реставрации, с последующим выстраиванием приоритетов. Это абсолютно правильный подход, и ВООПИК готов предоставить свои региональные наработки для ускорения этого процесса.

И, конечно, для успешной реализации этой программы необходимо совершенствовать законодательство. Понимая необходимость устранения избыточных барьеров, Общество тем не менее с большой настороженностью относится к ослаблению охранных механизмов, осознавая, что при отсутствии должного контроля памятники могут пострадать.

Министр культуры России Ольга Любимова, генеральный директор ПАО "ДОМ.РФ" Виталий Мутко и председатель ВООПИК Аретм Демидов только что подписали трехстороннее соглашение о сотрудничестве в деле сохранения культурного наследия на Петербургском международном экономическом форуме. Июнь 2024 года

– Каким Вам видится вектор развития ВООПИК в ближайшие годы, десятилетия? Может ли Общество взять на себя какие-то из исполняемых ныне государством функций по сохранению наследия, управления им?

– Если говорить о векторе, то я бы выделил три магистральных направления, которые, на мой взгляд, будут определять развитие ВООПИК в обозримом будущем.

Первое – это дальнейшая профессионализация. Мы уже ушли от образа сугубо «любительской» организации и научились разговаривать с государством и бизнесом на языке права, градостроительной документации и экономических моделей. Этот тренд будет только усиливаться. Нам жизненно необходимо наращивать экспертный потенциал – как в центральном аппарате, так и в региональных отделениях. Главная задача – не просто настаивать на сохранении памятников, но и предлагать механизмы того, как можно это сделать.

Второе направление – это укрепление региональной сети и «первичного звена». Мы видим, как возрождаются и активизируются отделения в самых разных регионах – от Крыма до Якутии. И важно, чтобы эти отделения также умели выстраивать отношения с региональной властью, организовывали волонтерские проекты, работали с населением.

Третье направление – цифровизация и открытость. Совместно с ДОМ.РФ мы создаем цифровую платформу, где будет собрана информация об объектах культурного наследия, их инвестиционном потенциале и ходе реставрации. Это не просто технологический шаг, а принципиально новый уровень прозрачности и общественного контроля. Любой гражданин сможет увидеть, что происходит с тем или иным памятником, какие решения приняты, какие средства выделены.

Что касается передачи Обществу каких-либо государственных функций или полномочий, мы должны понимать, что ни одна общественная организация не может и не должна брать на себя, скажем, полномочия по ведению реестра памятников или выдаче разрешений на реставрацию – это прямая ответственность государственных органов. Но участвовать в инвентаризации наследия, помогать государству выявлять болевые точки и предлагать приоритеты для программы по восстановлению 1 000 памятников к 2030 году – это абсолютно наша задача.

Так что вектор на десятилетия вперед я вижу так: ВООПИК должен оставаться сильным, независимым общественным институтом, который не конкурирует с государством, а задает ему высокую планку работы с культурным наследием. Сохраняя лучшее из наследия нашего Общества – подвижничество, неравнодушие, связь поколений – мы будем наращивать профессиональные компетенции, осваивать цифровые инструменты и расширять сеть региональных отделений. Только так мы сможем достойно ответить на вызовы времени и обеспечить реальную, а не бумажную защиту нашего культурного наследия.

Беседовал Константин Михайлов

Интервью опубликовано в июне 2026 года в специальном выпуске альманаха ВООПИК "Памятники Отечества", подготовленном нашей редакцией к 60-летию Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры и XIII съезду ВООПИК в Курске