Кирсти Кованен: Наследие дает людям новый уровень восприятия друг друга

Генеральный секретарь ИКОМОС – о социальной роли традиции и исторических памятников

На конференцию Национального комитета ИКОМОС, Россия, в Ярославле приехали члены этой организации из 10 стран, в том числе генеральный секретарь ‒ Кирсти Кованен (Финляндия). «Хранители Наследия» поговорили с ней не только о взаимных ожиданиях после возобновления нашего Комитета, но и о роли ИКОМОС на мировой арене, и о том, какое место в современном европейском сознании занимает тема сохранения наследия.

- В России сохранение наследия обсуждается сегодня на правительственном уровне как приоритетный национальный проект. Эта тема позиционируется как часть национального самосознания. А как бы Вы описали роль наследия в социальной жизни стран Европы?

- Вы имеете ввиду наследие как исторические здания и ландшафты или же речь о традиции и менталитете?

- Думаем, речь и о том, и о другом, в их взаимосвязи.

- В европейской перспективе наследие важно, но вряд ли является частью самосознания. Есть понимание, что наследие несет много информации, знаний. Иногда это культурный код, традиция. Но в основном это знание, перенесенное в физический материал зданий. И это по-разному понимается в европейских странах. Все зависит от законодательства, сохранности наследия, того, как много осталось его в той или иной стране.

Скажем, в Центральной Европе процесс сохранения регламентирован. Но есть страны, которые не слишком сильно об этом думают. Для них традиция – это старт для чего-то нового. Как моя страна – Финляндия. В нашей традиции – менять традицию. Мы хотим начинать с начала.

- То есть наследие как основа нового?

- Да. И так часто бывает. Но сейчас все большую роль начинает играть ментальная надстройка: традиция, корни. Люди начинают думать: то, что было у моих дедушки и бабушки – это мое. Думаю, это сейчас общее для европейцев.

И много нового о том, что реально значит наследие для людей, я узнала в Турции в прошлом году (имеется ввиду сессия Комитета Всемирного наследия в Стамбуле – Ред.). Там была презентация, и обсуждалось то, как профессионалы от наследия работают с беженцами, скажем, из Сирии. Очень интересно видеть, как эти молодые люди, оставшиеся без родителей, в одиночестве, стремятся иметь свое наследие. Они рисуют карты своих городов, районов, показывают, где их дом и улица. Это базовая вещь в жизни каждого. То есть это всегда важно, когда мы переходим на человеческий уровень того, что есть наследие.

И думаю, что в этом мы, европейцы, всегда можем найти новые грани. Помимо известных и общепризнанных. И наследие поможет общаться. Это новый уровень восприятия друг друга.

- Мы понимаем важность европейского опыта работы с наследием. А российский опыт важен для Европы? И если да, то почему?

- Конечно, важен. Во-первых, это высокий уровень ваших специалистов. Основательный подход к реставрации как к науке, огромный опыт. И это может быть миссией Российского комитета ИКОМОС. Этого нам очень не хватало, вот почему мы и стремились реанимировать ИКОМОС-Россия.

Что еще – Россия многокультурная страна, разноплановая, что полезно для того, что мы называем межкультурным мостом и диалогом. И это также отражается на подходах к реставрации, ее диверсифицикации. Реставрация и консервация сегодня понимаются через призму многообразия. И это важная часть международной дискуссии, из которой Россия на некоторое время выпала. И мы хотим с российскими специалистами вместе  расширить подходы к консервации.

- Какой будет роль Национального Комитета ИКОМОС, Россия, в международном сотрудничестве?

- Мы не можем знать точно. Сама с интересом жду. Мы обсуждали административную часть, организационную структуру. Наше интерактивное взаимодействие началось в Ярославле. Есть несколько основополагающих документов, которые были одобрены с конца 1990-х годов. Они могут быть полезны в России. Но у нас не было достаточно связи и мы не знаем, нужен ли их перевод на русский, или достаточно на французском и английском, которые обычно у нас есть, насколько эти документы будут вообще применяться. Посмотрим, как пойдут дела.

ИКОМОС работает через свои научные комитеты. И российский вклад через комитеты будет очень приветствоваться. Сейчас 28 комитетов – по материалам, по памятникам, по экспертизам. Там происходит общение специалистов, научные дискуссии. Думаю, это будет полезно всем сторонам.

- Дискуссии в ИКОМОСе – это дискуссии между экспертами. А есть ли прямой диалог с политическими лидерами стран – местными органами власти, премьерами, чтобы усилить ваше влияние… Важно ли это?

- Мы всегда присутствуем за круглым столом, когда обсуждается международная повестка дня, скажем, дискуссия в ООН – об устойчивом развитии. Есть моменты, где можем влиять.

Но это не систематизировано, мы вносим идеи для обсуждения и все-таки концентрируемся на наследии, не на политике. Многое зависит от страны, конечно. Иногда, возможно, вопросы наследия приобретают политическое звучание, но политику делают государства. Наша же организация – волонтёрская, не государственная. И мы хотим такой и оставаться.

- Как бы Вы определили, что заставляет людей сохранять наследие? Это экономические причины или ментальные?

- Много причин и они разнятся от случая к случаю. 35 лет я работаю с памятниками. И всегда это дискуссия. Порой, мы и представить не можем, что двигает людьми на самом деле. Одни хотят сохранить – ради истории семьи, другими двигают религиозные соображения – сохранить традицию, поддержать, но… не начинать и не строить на этом что-то новое.

И вы знаете, никогда не думала, но был такой случай: когда корпорация хотела свое здание сохранять как историческое. Выяснилось, что делалось это, чтобы получить налоговые льготы. В результате оказалось, что никаких послаблений они так и не получили, но – очень хотели. Именно через ситуацию с наследием.

- Многие в России думают, что сохранение наследия и развитие городов – это разные векторы жизни. И как вот объяснить, что это не так? Как эта дилемма решается, скажем, в Вашей родной Финляндии?

- В Финляндии система сохранения наследия основана не на законах, а на городском планировании. Сохраняемые исторические  здания прописывают в генплане города. Потом план проходит через муниципалитеты, голосования – это всегда демократичное решение.

- Каким был Ваш путь в мир наследия?

- Я получила образование архитектора. И уже во время учебы выбрала линию исторической архитектуры, начала работать с наследием. А диплом сделала по защите пригорода моего родного города. И его все-таки использовали на практике. Правда, десять лет спустя.

Затем я занялась региональным планированием, сделала несколько предложений, открытий в этой сфере. И потом уже в университете Йорка в Англии стала специализироваться на консервации. С 1982 года – занимаюсь только наследием.

Беседовали Евгения Твардовская, Константин Михайлов