Андрей Ковалев: «Усадьба Гребнево – моя любовь»

Кому нужны руины, реставрация которых окупится не скоро, а может быть, и никогда?

От редакции. «Хранители Наследия» не раз рассказывали о бедствиях знаменитой подмосковной усадьбы Гребнево. Теперь, когда появилась надежда на ее спасение и началась реставрация усадебных построек, предлагаем вниманию наших читателей интервью бизнесмена, общественного и культурного деятеля Андрея Ковалева, с именем которого, собственно, эта надежда связана. Оно увидело свет в № 4, 2021 журнала «Охраняется государством». Публикуем с сокращениями, полную версию – читайте в журнале.

Жизнь возвращается в подмосковную усадьбу Гребнево. Огромный ансамбль XVIII–XIX веков последние тридцать лет стремительно разрушался, но теперь все чаще фигурирует в СМИ и соцсетях как место проведения фестивалей и праздников, а также загородного отдыха: парк расчищен, установлены временные комфортные домики, появилась благоустроенная набережная Барского пруда. Руины главного дома законсервированы и огорожены. А осенью 2021 года началась – с двух усадебных флигелей – реставрация. В 2018 году Гребнево приобрел за 80 млн рублей Андрей Ковалев – владелец группы компаний «Экоофис», продюсер и общественный деятель, лидер Общероссийского движения предпринимателей, музыкант.

До этого жизнь Гребнева висела на волоске: кому нужны руины, реставрация которых окупится не скоро, а может быть, и никогда? С этого мы и решили начать разговор с Андреем Ковалевым.

Андрей Ковалев и поставленный им в Гребневе единственный в России памятник князю Дмитрию Трубецкому

– Усадьба Гребнево сейчас находится в некой промежуточной стадии: реставрация только начинается, уже работает инфраструктура. Учитывая огромный масштаб ансамбля и вложений, пока, видимо, это даже не середина пути. Вас не посещают мысли: Господи, зачем же я за это взялся?

– Мы в самом начале пути, хотя и занимаемся усадьбой уже почти два года. И у меня нет мысли повернуть назад.

Я профессионал в области коммерческой недвижимости и реконструировал не одно историческое здание, правда, это были не памятники архитектуры. Я понимал, на что иду, и где-то год думал, стоит ли мне все это начинать.

Совершенно очевидно, что возрождение усадьбы Гребнево – это не коммерческая история. Стоимость реставрации оценивается приблизительно в 3 млрд рублей. Понятно, что такие вложения не окупятся никогда. Но Гребнево – это моя любовь, мое дело, то, что останется после меня.

– Какие планы по реставрации и развитию усадьбы? Какова этапность работ?

– Первое, что мы сделали, – провели тендер на проект реставрации. Его выиграла серьезная организация, которая сейчас разрабатывает проект.

Второе – начали благоустройство территории. Вывезли десятки тысяч кубометров мусора. Боролись с четырехметровым борщевиком. Затем установили домики, фонтаны, скульптуры, сделали набережную.

Третий этап шел параллельно: я скупал земли вокруг усадьбы, и сейчас у меня общая территория порядка 250 га.

Первый этап реставрации нами уже согласован со всеми инстанциями. Осенью 2021 года началась реставрация двух малых флигелей, затем придет очередь Триумфальной арки, построенной к приезду фельдмаршала М.И. Кутузова. Потом мы переключимся на скотный и каретный дворы. И уже в самом финале приступим к реставрации дворца, который в очень тяжелом состоянии. Кирпич фактически превратился в труху: просто крошится, когда до него дотрагиваешься. А хочется сделать, чтоб стояло веками. Так что посмотрим, как пойдет реставрация более простых объектов, выработаем систему и «во всеоружии» возьмемся за дворец.

Усадебные флигели, реставрация которых началась осенью 2021 года

Параллельно с реставрацией будет проведен тендер на проектирование мостов и набережной вокруг пруда. Также летом 2022 года будем строить несколько зданий на другом берегу. Мне хочется, чтобы в усадьбе бурлила жизнь, работала постоянная фестивальная площадка, даже зимой. Сделаем самые разнообразные детские парки.

В отреставрированных усадебных зданиях планируется размещение музеев, концертных залов, выставок. Я хочу организовать самый большой в России Музей старинных доспехов и оружия, а также разместить коллекции живописи, карет, автомобилей.

Мы сейчас ведем переговоры о сотрудничестве с французским тематическим парком Пюи-дю-Фу, чтобы открыть у нас их филиал. Как известно, в Пюи-дю-Фу проходят в режиме нон-стоп гладиаторские бои, рыцарские турниры, реконструкции наполеоновских сражений и даже приплывают корабли с викингами. Сделаем такое же по российской тематике. Пока в России у нас нет ничего похожего.

– А для кого это все? Для местных жителей?

– Для всей страны. Я считаю, что это будет самый крутой проект во всей России. Внутренний туризм сейчас развивается и продолжит развиваться. Уверен, что парк и музеи будут востребованы.

Я не рассчитываю на какую-то мегаприбыль, но надеюсь, что все это со временем будет приносить доход, который позволит содержать усадьбу в идеальном состоянии.

– Но на данный момент это совсем не коммерческая история?

– Доходность коммерческой недвижимости даже в Москве сейчас стремительно падает: офисы уходят на удаленку, магазины – в онлайн. Рентабельность составляет 3 %, окупаемость – в среднем 30 лет.

А уж реставрация – даже на Тверской – будет окупаться лет сто. В реставрацию вкладываются тогда, когда конкретное здание значимо для конкретного человека: или он там живет, или у него с этим памятником связаны какие-то воспоминания и события. Но как коммерческий проект окупаемость реставрации – это много десятков лет.

Усадьба и земля в Гребневе – в моей частной собственности, но по договору нам на реставрацию дали семь лет. Из-за ковидной ситуации, возможно, немного сроки сдвинем.

Так выглядело Гребнево в 2016 году. Видно обрушение части усадебного дворца. Фото В. Разумова

– А почему Вы выбрали именно Гребнево?

– Это Гребнево выбрало меня. Все было случайно: увидел объявление об аукционе, когда искал дом для сына. На тот момент усадьбу уже три года пытались продать, но не нашлось ни одного желающего. Я приехал, увидел и ужаснулся, в каком все упадке. Примерно через год меня пригласил в Гребнево на совещание председатель комиссии Мособлдумы Олег Рожнов. Я снова приехал, снова все увидел... и понял: если я эту усадьбу сейчас не куплю, через десять лет она просто рухнет, ее просто не станет, она погибнет.

Еще до покупки Гребнева я приобрел на аукционе картину фламандского художника Франса Франкена. И выясняется, что в собрании Дмитрия Голицына, одного из владельцев Гребнева, основателя первого в истории России музея живописи, тоже были работы Франкена. Тетрадь с описанием голицынского собрания и примерно половина его коллекции находятся ныне в Эрмитаже. Кстати, Эрмитаж обещал на открытие отреставрированной усадьбы часть коллекции привезти – естественно, при обеспечении нами норм хранения и безопасности.

И я хочу, чтобы на торжественном открытии усадьбы в ее «декорациях» была сыграна опера «Борис Годунов» – в исполнении артистов Большого театра.

– Это очень яркие планы. Но Вы начали с летних домиков. Почему? Это коммерческая история или средство налаживания диалога с местными жителями?

– Ни то, ни другое. Домики эти убыточные: летом народ есть, осенью-зимой – нет. Но они будут востребованы со временем, когда появятся детские парки. Скорее, мы пока тестируем на будущее, какие домики людям больше нравятся. Осваиваем разные их виды... Ведь все новые постройки в усадьбе – временные, на винтовых сваях, все это можно разобрать.

Так что о доходности говорить не приходится, а вот о «расходности» – да. Содержание всей территории – очень дорогостоящая вещь. У меня на «постоянке» в Гребневе трудятся 50 разнорабочих. Десять человек постоянно борются с борщевиком: выкорчевывают, опрыскивают. Если вдруг что пропустили – люди сразу пишут жалобы. Недавний ураган повалил в парке порядка 100 деревьев – тоже я за свой счет все привожу в порядок. Когда пруд начнем очищать – это тоже огромные расходы.

Что касается местных жителей, то они ведь прекрасно помнят, что здесь было, какая помойка. Сейчас, когда я иду, меня узнают, благодарят. Поначалу чего только не говорили: что я все снесу, что построю небоскребы. Ну и где они, небоскребы? Еще говорили, что, мол, народное добро присвоил, восстанавливай, будет революция – все заберем, сделаем детский сад. Еще боялись, что я закрою усадьбу и не буду никого пускать на территорию.

Я даже не обижаюсь. Я сразу всем сказал, что проект такого уровня сложности требует времени. Минимум три года только на разработку проекта. А потом – работы. Но ведь все видят, что усадьба меняется, дело идет. Я делаю это не для себя – для людей. Мне хочется, чтобы в усадьбе всегда были люди, чтобы она жила полной жизнью. У нас свободный доступ каждый день до 22.00.

Кстати, мусорить стали меньше. Окультуриваем всех понемногу. Так что все по плану. Гребнево я восстановлю во всем блеске, какой усадьба и была. А может, и еще лучше!

– А чьи коллекции предполагается экспонировать в усадебных музеях?

– Мои собственные – для начала. Кстати, сейчас начнем строить детский центр, параллельно я хочу в нем сделать небольшой музей: выставить четыре доспеха и несколько картин. Чтобы наша «музейно-просветительская составляющая» начала потихоньку работать.

Меня недавно пригласили вступить в союз владельцев частных музеев. Есть много коллекционеров, у которых дома шикарные собрания. И они хотят их показывать, но ведь домой не позовешь людей. А вот в Гребневе будет возможность все это представить. Например, мои пять коллекционых машин стоят в музее автомобильной техники на заводе «Кристалл» – по такому же принципу будет работать и Гребнево. Будут залы как под постоянную, так и под сменные экспозиции.

– Для Вас принципиально, чтобы в историческом ядре усадьбы был музей? Часто ведь планируют отели или какие-то резиденции для проживания.

– Я вижу, что гостиница в этом месте не очень нужна. Историческую часть хочу музеефицировать. А для проживания мы еще построим – за пределами, конечно, исторического ядра – современные здания с современным уровнем комфорта. Центр же усадьбы – для всех.

И обязательно сделаем так, чтобы имена всех славных владельцев Гребнева вновь зазвучали. Один из них – князь Дмитрий Трубецкой, незаслуженно забытый герой 1612 года, вождь Первого ополчения, которое, собственно, и взяло Москву. Все знают Минина и Пожарского. А Дмитрию Трубецкому нет памятника нигде. Мы установили его у себя в Гребневе. Кстати, я даже и сам поучаствовал в скульптурном оформлении наших аллей: когда мне был 21 год, я вылепил бюст Дмитрия Донского, потому что очень любил этого исторического героя. А теперь немного его доделал и отлил в бронзе; он стоит в ряду других героев в Гребневе.

– Можно сказать, что Вы в Гребневе играете социальную роль этакого просвещенного помещика?

– Очень не люблю это слово. Помещик подразумевает крепостных. Но у нас все свободные люди, и все для них.

Думаю, что первые наиболее явные знаки возрождения Гребнева увидим в конце лета 2022 года: сделаем мосты и набережную на той стороне пруда. Построим еще несколько домов в «сказочном» стиле и кафе.

– Планы крайне разнообразные...

– Усадьба – мое личное детище. И мне очень хочется и очень интересно все придумать самому: где будет музей, где детский парк... Не зря же я Строгановку окончил.

Я человек творческий, так что некий сумбур, возможно, есть. Но мы же понимаем, что если бы череда владельцев не была прервана, то и они тоже что-то бы в усадьбе переделывали, усовершенствовали.

Мои замыслы и планы от момента покупки до сегодняшнего дня трансформировались и сильно расширились. Я хочу сделать Гребнево крупнейшим в России культурно-образовательным и просветительским кластером. Созидание новой жизни усадьбы – творческий процесс. Я получаю от этого колоссальное удовольствие.

Главный дом Гребнева сегодня. Законсервирован, ждет реставрации

– Вернемся к судьбе усадебного дворца. Он сейчас в лесах – это при Вас было сделано?

– Да, я приобрел дворец уже в руинированном состоянии, и мы сразу его законсервировали. 30 лет дворец и другие усадебные постройки подвергались разрушению даже чисто климатическому: прошел дождь – кирпич намок, затем замерз, потом все это оттаяло...

В подвале скотного двора обрушилась кладка, и стена висит в воздухе – это было уже в момент покупки Гребнева. Мы сразу стенку подперли и поставили «сторожки».

Сейчас важно выбрать подходы и метод реставрации дворца, чтобы максимально сохранить все подлинное, но при этом обеспечить конструктивную устойчивость на века и безопасность дальнейшей эксплуатации.

И кто знает – вдруг во время исследований и реставрации мы выясним имя архитектора, который построил Гребнево? У нас ведь написано, что 1793 год постройки, а архитектор неизвестен. А наш дворец очень похож на дворец работы Кваренги в Ляличах. Представляете, вдруг окажется, что Гребнево строил Кваренги?

"Интерьер" главного дома. Осень 2021 г.

Состояние кладки стен главного дома. осень 2021 г.

Детали сохранившегося декора главного дома. Осень 2021 г.

– Как Вам кажется, в чем причина плачевного состояния тысяч объектов нашего куль- турного наследия?

– Был прерван исторический ход событий, естественная передача и наследование собственности. Во Франции замки принадлежат одним и тем же владельцам на протяжении веков. Кстати, я чуть было не купил замок под Парижем, в идеальном состоянии. Но подумал: а что я там, собственно, буду делать? И купил Гребнево.

Конечно, повезло усадьбам, в которых были дома отдыха или какие-нибудь дома приемов. Но вот Гребневу не повезло: последние 30 лет оно не принадлежало никому.

Чтобы ввязаться в такую историю, как реставрация усадьбы в России, – это надо быть сумасшедшим, романтиком, да еще и богатым! Много ли у нас таких?

И ведь система выстроена так, что не стимулирует инвестиции в наследие. Вот хороший закон приняли недавно в Калининградской области: дают кредит под 2 % на сумму восстановления памятника, а как восстановил – половину кредита списывают. Если бы мне половину с 3 млрд списали, я был бы только рад!

Усадебный флигель на парадном дворе. Осень 2021 г.

– Каков же путь спасения нашего наследия? Богатых сумасшедших романтиков на все усадьбы не хватит.

– Если честно, я думаю, путь только один: если наш Президент вызовет к себе весь российский «список Форбс» и просто распределит между ними усадьбы. Другого нет варианта. Просто так никто не будет восстанавливать. Ладно еще Гребнево – рядом с Москвой. А если это 300 км до Липецка? Кто возьмет такую собственность? Ну а государству нужны триллионы на восстановление...

Главное, чтобы Господь дал мне хотя бы лет десять жизни, чтобы я все успел в Гребневе.

Беседовали Евгения Твардовская, Константин Михайлов

Фото: Илья Шпагин